ДЕЛОВОЙ - главная     Авторам и читателям    научная книга "Деньги"    Контакты

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Интересно, кто его придумал: Докер или… этот?
Продавец не очень уверенно назвал отзыв.
— Идите за мной, — сухо сказал я и пошел вперед, небрежно помахивая кейсом. Секьюрити у входа в «Невский Палас» проводил нас внимательным взглядом.
Я свернул на Марата и через несколько минут обнаружил разливуху. Сюда моего визави пустят — этому заведению его экстерьер соответствует, это вам не «Палас». Я вошел в полумрак и духоту заведения. Внутри пахло пивом, сосисками и бутербродами с засохшим сыром. Было безлюдно: за одним столиком сидел молодой мужик с трехдневной щетиной и остекленевшим взглядом. За другим — пожилая дама. На руках у дамы были белые ажурные перчатки, на голове соломенная шляпка. Я сел за столик… Мой шикарный костюм, перстень и дипломат соответствовал заведению так же, как «прикид» торговца «Невскому Паласу». С плаката на стене на меня строго смотрел «Брат-2», из магнитолы на стойке мужской голос произнес: «…А сейчас по просьбе Константина Разгуляева из города Тосно на волне „Русского шансона" прозвучит всенародно любимая „Мурка"».
Все происходило в порядке бреда, как сказал бы полковник Костин.
Рядом со мной опустился на стул урановый барон.
— А почему не пришел Вячеслав Георгиевич? — спросил он.
— Вас предупреждали, что на встречу может прийти другой человек. Специально оговорили пароль. Разве не так?
— На таких условиях я могу отказаться от переговоров, — заявил он и сделал вид, что хочет уйти.
— Всего доброго, — сухо сказал я.
Продавец в нерешительности замер.
— Эй, мальчики! — окликнула нас буфетчица. Похожие на противотанковые надолбы груди лежали на стойке. Сверху их придавливал тройной подбородок. — Эй, мальчики! Нужно что-то заказать, сидеть здесь просто так нечего. Тут заведение, а не сквер…
— Закажем, — ответил я.
Мой собеседник опустился на стул. В распахе рубашки на голой груди висел символ Бафомета: двойной круг с опрокинутой пятиконечной звездой. В звезду была вписана козлиная морда. Похоже, мой собеседничек поклоняется Дьяволу.
— Что будете пить? — спросил я.
Он пожал плечами и ответил:
— Пиво… Меня, кстати, зовут Владимир.
Через минуту на столике стояли два пластиковых стакана с пивом. Из динамиков неслась «Мурка» в исполнении Северного.
— Я слушаю вас, — сказал продавец урана очень серьезно и значительно.
— Нет, это я вас слушаю, — ответил я.
— А вы, собственно, кто? Можете представиться?
— Я представляю фирму «Мираж». Совместную, российско-иранскую. Меня зовут Хайрат. А вы кто?
— И документы у вас есть, Хайрат? — несколько ехидно спросил Владимир. — Можете показать? Или боитесь?
Документы у меня были. Хорошие документы. Добротные. Иранский диппаспорт с моей фотографией и удостоверение совместного российско-иранского предприятия «Мираж». Головной офис расположен в Москве. «Если они захотят проверить, — сказал Спиридонов, — проверка подтвердит, что вы действительно сотрудник „Миража". „Мираж" — он и есть мираж».
— Бояться мне нечего, — лениво ответил я и положил на стол паспорт.
На Володю это явно произвело впечатление. Он протянул руку, но я убрал документ.
— Представьтесь вы, — сказал я.
Не колеблясь, он вытащил из заднего кармана джинсов удостоверение ВВ МВД России. Смирнов Владимир Дмитриевич. Лейтенант, №21212. Дата выдачи — 14.07.98 г. Подпись. Печать… Похоже, подлинное. …А может — нет. Ладно, в ФСБ проверят.
— Итак, — сказал я, — у вас есть уран?
— Да! Восемь килограммов. Обогащенный, в контейнере. С официальными сертификатами. Вас это интересует?
— Интересует, Владимир.
— Цену знаете?
— Знаю.
— Устраивает?
— Устраивает, если товар реальный.
— Значит, будете брать?
— Нет.
— Как это… нет? — лейтенант Смирнов даже по дался вперед.
— Я, господин Смирнов, уже сказал: если товар реальный.
— Ну а какой же? Думаете, я вам куклу хочу втюхать? Я вам могу предоставить фотографию контейнера, копии сертификатов и образец. Образец! Понимаете, господин… э-э…
— Хайрат. Меня зовут Хайрат.
— Образец, господин Хайрат, — с напором сказал Смирнов и без разрешения вытащил сигарету из моей пачки.
В этот момент зазвонил мой «Эриксон». Я «выслушал» собеседника и сказал несколько фраз на арабском. Делалось это для продавца. И для того, чтобы Спиридонов знал: все в порядке.
— Когда вы сможете представить образец? — спросил я.
— Сейчас.
— Сейчас? — переспросил я. При Смирнове не было ни сумки, ни свертка. А по моим представлениям, образец с радиоактивным веществом должен быть изолирован в какой-то герметичной массивной капсуле, иметь объем и вес. — Как сейчас? Где образец?
— Через пятнадцать минут. Товар в автоматической камере хранения на Московском вокзале.
— Ну вы, блин, даете.
— А где вы так хорошо научились говорить по-русски, господин Хайрат?
— А вот это уже к делу не относится, — ответил я. «Держите себя резко и независимо», — советовал мне Спиридонов.
— Да, конечно, — отозвался Смирнов несколько смущенно. — Ну, так как? Покупаете образец?
Бред, подумал я. Полный бред. В центре Санкт-Петербурга какой-то пропойца запросто продает контейнер обогащенного урана неизвестно кому! Просто как украденный с родного завода гаечный ключ. Как стакан семечек. Привет, Голливуд! Вам такое и не снилось… сюжетец-то тянет на «Оскар».
— Можно спросить, Владимир, а откуда у вас этот контейнер?
— Спросить можно… а ответ получить нельзя, — с хамоватой улыбкой ответил миллионер.
— Понял… это ваше право. Хорошо, идем за пробой.
— Момент! — Смирнов поднял руку. — Проба тоже денег стоит.
— Сколько же она стоит? — спросил я с иронией.
— Штуку баксов. По минимуму беру.
— А ключи от квартиры, где деньги лежат, вам не надо?
— А вдруг вы меня продинамите? — сказал миллионер.
— Рад был с вами познакомиться, господин Смирнов, — ответил я, забирая со стола сигареты. — До свиданья. Отнесите-ка вы лучше свою «пробу» в ФСБ.
— Э-э… постойте, господин Хайрат. — Я, конечно, передам вам образец. Но — поймите! — мне нужны гарантии.
— Мне тоже. Вдруг вы продадите мне за тысячу баксов стакан семечек. А? Тысяча баксов, конечно, не деньги, но… вы не внушаете доверия.
— Мне нет резона вас кидать, — ответил он.
— Нам тоже нет резона. Будет проба — будет разговор и, соответственно, деньги. Ну что? Идем?
— А-а… хрен с ним. Идем.
Я поднялся. Урановый барыга тоже встал. Дама в ажурных перчатках вдруг с грохотом свалилась со стула.
— Вот сучка старая! — сказала буфетчица. Груди-надолбы и три подбородка колыхнулись. — Ты мне еще наблюй тут… шляпой своей выбирать будешь.
«Не в деньгах сила, а в Правде», — сказал «Брат-2» с плаката.
— Вы пиво не выпили, — сказал урановый миллионер. — Так я выпью. Вы, господин Хайрат, не против?
Господи, ну что на это можно сказать? Я не знаю. Убей — не знаю.
Из динамиков голос Владимира Семеновича Высоцкого выдохнул:
…Все почти с ума свихнулись,
Даже кто безумен был…
— Нет, господин Смирнов, я не возражаю. Напротив, почту за честь угостить пивком завтрашнего миллионера.

* * *
Я бухнул на стол подполковника Спиридонова довольно-таки старую спортивную сумку. Потертую, залатанную в двух местах. Господи, неужели в ЭТОМ по Санкт-Петербургу путешествует обогащенный уран?
— Вот, — сказал я. — Оно.
— Что там? — спросил Спиридонов.
— Если верить нашему лейтенанту, там проба урановая, фото контейнера и копии сертификатов. Получил в камере хранения на Московском вокзале.
— Я знаю. Момент передачи зафиксирован наружкой.
— Даже так?
— А как иначе, Андрей Викторович? — ответил подполковник и подмигнул. Он был доволен. Я, признаться, тоже. — Сейчас пригласим понятых и осмотрим вашу добычу. Потом мы побеседуем, и вы подробно расскажете о сегодняшних событиях.
…Через несколько минут в кабинете подполковника Спиридонова уже было полно людей: начальник службы БТ Костин, эксперт-криминалист Сапожников, оператор с видеокамерой, две женщины-понятые и следователь следственной службы Крылов. И я в дурацком перстне со стразом.
Оператор включил камеру, следак произнес дежурные формулировки, растолковал понятым их права и обязанности… понятые кивали. Затем эксперт сделал портативным прибором замер уровня радиации около сумки. Он превышал фоновый, но незначительно… Похоже, СП «Мираж» правильно выбрало объект для сделки. Поздравляю, господин Хайрат!
— Попрошу расстегнуть сумку и осмотреть ее содержимое, — сказал следак. — Понятые, подойдите поближе.
Женщины подошли. Крылов аккуратно расстегнул молнию и раздвинул руками зев сумки. Внутри лежали тряпочный сверток, перехваченный бечевкой, мятый конверт с картинкой: гвоздики, гвардейская лента и надпись «С ДНЕМ ЗАЩИТНИКОВ ОТЕЧЕСТВА». А еще в сумке лежала… пустая бутылка из-под пива «Балтика №3».
Нет, ребята, я все-таки ничего в Отечестве не пойму!
Только и могу сказать: с днем защитника Отечества! Наливай!

* * *
Спустя еще полчаса, когда был составлен протокол, а вещдоки отправлены на экспертизу, я рассказал начальнику службы БТ, его заместителю и следаку о том, как прошла моя встреча с «лейтенантом Смирновым».
— Когда, Андрей Викторович, у вас запланирована следующая встреча? — спросил Костин.
— Я объяснил барыге, что мне понадобится неделя на проведение экспертизы. Соответственно и встреча через неделю. В четырнадцать ноль-ноль, на Финляндском, возле паровоза ленинского.
— Очень хорошо. Неделя — вполне реальный срок для нормальной разработки.
— Если только он не найдет за это время другого покупателя, — сказал я.
— Не дадим, — ответил Костин. — Теперь он у нас под контролем.
— Поставили наружку?
— Разумеется. Сейчас наш герой катит в электричке на Выборг. Пьет пиво на те, между прочим, сто рублей, что вы, Андрей Викторович, ему дали.
Я немного даже смутился… наружка, выходит, была совсем рядом.
— Дал… он клянчил, как профессиональный попрошайка. Дал… для установления контакта. А что, не надо было?
— Почему? Дали — и дали. Делу не во вред.
— Понял, Игорь Иваныч. А какие мероприятия вы намерены проводить сейчас?
Костин рассмеялся, посмотрел на Спиридонова. Тот тоже улыбнулся.
— Как думаешь, Виктор Михалыч, можем мы поделиться с господином Хайратом своими соображениями?
— Рассказать иранскому подданному о совсекретных мероприятиях? — с деланным ужасом спросил Спиридонов. — Ни в коем случае!
— Расскажем, Андрей Викторыч, — сказал Костин, — расскажем. Разумеется, в общих чертах, не раскрывая технологии… Я думаю, что мы даже обязаны это сделать, коли уж вы стали полноправным участником операции.
— Кстати, — спросил я, — а название у нее есть?
— Есть, — ответил Костин, глядя с легким прищуром.
— Поделитесь?
— Название у этой операции — «Журналист».
— Н-ну… спасибо.
— Да не за что, — сказал Костин, — а я пойду — работа. Всего доброго, Андрей Викторович. За вашу помощь огромное спасибо. Когда закончим операцию, дадим вам материалы… какие возможно.
Мы пожали друг другу руки, и полковник вышел. А Спиридонов рассказал мне вот что…
…Информацией о том, что в городе некто пытается сбыть контейнер с ураном, ФСБ уже располагала. Но более конкретно: кто, кому, когда, где? — агентура узнать не смогла… А потом появился журналист Обнорский… Запросы, отправленные в областные управления, дали вдруг неожиданный результат: на одном из «атомных» объектов в Вологодской области похищен контейнер. Итак, все «срослось». Оставались сущие пустяки: обнаружить и изъять контейнер с ураном. Восемь килограммов — это не семечки. И дело даже не в огромной стоимости похищенного. Дело в том, в чьи руки попадет уран, который вполне может быть использован в военных целях. И в том, какой урон понесет престиж России, получи эта история огласку.
Мы еще не знали, что впереди нас ожидает АВГУСТ — взрыв в переходе под Пушкинской, гибель «Курска», страшный пожар самой высокой свечки в мире — Останкинской башни. Если бы восемь кило граммов урана ушли за рубеж — событие встало бы в тот же ряд катастроф. Допустить этого нельзя.
— Ну а что все-таки вы собираетесь предпринять сейчас, Виктор Михайлович?
— Это просто. Теперь у нас есть конкретный человек. Есть фото. Есть отпечатки пальцев на капсуле, пустой бутылке, фотографиях и с пластикового стакана, из которого он пил пиво. Все они принадлежат одному человеку.
— Вы изъяли стакан из «Рюмочной»?
— Разумеется. А еще мы сняли его «пальцы» с дверцы камеры хранения. И проверили под видом контролеров его документы в электричке. Там он предъявил удостоверение инвалида. Но на фамилию Козырев, а не Смирнов. А еще мы отправили его фото в Вологду. Думаю, что уже сегодня мы будем знать о нем если не все, то очень многое… Тем более что маркировка с пропавшего контейнера соответствует маркировке на фото. Круг замкнулся, Андрей Викторович. Осталось отследить, где спрятан контейнер и — брать голубца… Вот, пожалуй, и все. Спасибо вам за помощь.
Так закончилась для меня эта история. Я думал, что она закончилась…

* * *
…Но я ошибался. Как, впрочем, ошибались и сотрудники ФСБ.
Неделя, оговоренная между г-ном Хайратом им Смирновым-Козыревым, была на исходе. Моя лысая голова, вызвавшая шквал шуточек в агентстве, начала покрываться сомнительного вида растительностью. Первые дни я ждал звонка от Спиридонова — он обещал сообщить, когда появятся результаты. Но Спиридонов не звонил.
Работы было полно, наступила пора отпусков, и господа инвестигеиторы начали рвать меня на куски… Скрипка и Горностаева появились в моем кабинете с интервалом пятнадцать минут. Оба заявляли, что чисто случайно (!) купили горящую путевку. И — какое совпадение — оба в один и тот же круиз. А Соболины в отпуск собрались врозь… беда.
Спиридонов позвонил в понедельник, когда до встречи Хайрата и торговца осталось чуть более суток. Поинтересовался: могу ли я зайти? Причем — срочно, не откладывая в долгий ящик.
А мне было некогда, у меня были другие планы…
— Очень нужно, Андрей Викторович, — сказал Спиридонов. — Выручайте. Операция «Журналист» продолжается. Без вас пропадем.
И я поехал. Почесал свою растительность на черепе и поехал.

* * *
— Завтра в четырнадцать ноль-ноль вы должны встретиться с Козыревым на Финляндском вокзале, так? — спросил с нотками утверждения в голосе Спиридонов. Вид у него был довольно усталый.
— Значит, вы его еще не взяли?
— Взять его — не проблема. Он под круглосуточным наблюдением.
— Так в чем же дело?
— Все дело в том, что мы до сих пор не знаем, где контейнер.
Вот оно что! ФСБ неделю держит моего «партнера» под колпаком, но товар так и не проявился… Не так уж прост лейтенант Смирнов.
— Понятно, — сказал я. — Что, кстати, показал анализ образца?
— Анализ показал: высококачественный уран. На вологодском объекте уже ведется расследование, и мы практически вычислили сообщников нашего прапорщика.
— Прапорщик?
— Да, Андрей Викторович, прапорщика. Козырев Владимир Дмитриевич. До февраля двухтысячного служил на объекте. По истечении срока контракта уволился, уехал в Выборг… не работает, употребляет наркотики. Имеет проблемы с психикой. Но тем не менее сумел организовать хищение урана с объекта.
— Хорошо у нас охраняются атомные объекты, — ввернул я.
Спиридонов не ответил. Он закурил, посмотрел на меня и спросил:
— Вы готовы встретиться с ним еще раз? Его нужно спровоцировать. Подтолкнуть.

* * *
Петр Поликарпыч нежно выбрил мой череп. Располировал его и сказал:
— Вижу, молодой человек, вам понравился этот стиль?
— Да, — ответил я, — весьма… в порядке бреда.
Инструктаж. Варианты беседы. Перстень. Очки. Кейс… Береги руку, Сеня!

* * *
На Финляндском текла шумная человеческая река. Текла сразу в нескольких направлениях: к электричкам, от электричек… Растекалась во все стороны. Застыл под стеклянным аквариумом ленинский паровоз. Сновали бомжи, дачники, цыгане, милиционеры. Обычная вокзальная суета, в которой должна состояться встреча торговца и покупателя уранового контейнера. Я стоял недалеко от аквариума и пытался определить в вокзальной толчее сотрудников наружки ФСБ… не сумел, естественно.
— Здравствуйте, — сказал «лейтенант Смирнов», подходя. Сегодня я смотрел на него уже другими глазами.
— Вы опоздали на четыре минуты, — ответил я вместо приветствия.
— Я проверялся, — серьезно ответил он, — нет ли за мной хвоста.
— За вами что — следят? — озабоченно спросил я.
— Нет, но осторожность в нашем деле не бывает излишней.
— Это справедливо, — сказал я. А он кивнул. С достоинством так…
— Может, посидим где-нибудь, господин Хайрат?
— Что — хотите меня угостить? — спросил я.
— Э-э… с удовольствием бы, но я как-то ни при деньгах.
— Ничего. Скоро вы будете очень богаты. Мы провели анализ, качество товара нас устраивает.
— А кто сомневался? — сказал он. В голосе прозвучало превосходство. Как будто он сам изготовил этот уран.
— Мы сомневались. И сейчас продолжаем сомневаться.
— То есть как? Вы же провели анализ! — Смирнов-Козырев посмотрел недоуменно. Возможно — с обидой.
— Да, мы провели тестирование того образца, который вы нам передали.
— Так что же вам еще нужно? Цену хотите сбить? Не выйдет!
— Нам, господин лейтенант, нужно знать, что проба отобрана из ТОГО САМОГО контейнера.
— Как это? Я что-то вас не пойму.
Он явно встревожился, вытащил из кармана затертых штанов мятую пачку «Примы», закурил. Мимо нас прошел патруль — офицер-моряк и два курсанта-артиллериста.
— Пробу вы получили… что еще надо?
— Надо убедиться, что проба соответствует содержимому контейнера. Ясно это вам, Владимир? Вот тогда я заплачу всю сумму наличными. Сразу.
Он поперхнулся дымом, посмотрел на меня ошеломленно, растерянно. Слева от нас раздался крик, мат. Две бомжихи скандалили из-за пустой бутылки. Не спеша приближался наряд милиции.
— Ладно, — сказал я, — пойдемте отсюда. Поговорим в более спокойной обстановке.
…В салоне «моей» «тойоты» я включил магнитолу. Негромко, чтобы не мешать записи.
— Вы поняли наши условия?
— Вы что же думаете — я отведу вас к контейнеру?
— Иначе сделка не состоится. Брать кота в мешке мы не будем.
Лейтенант Смирнов тяжело задумался. У входа в вокзал читал газету молодой мужчина… неделю назад он прикуривал у меня в «Невском Паласе». Неподалеку, под красным знаменем, несколько пожилых теток подавали газету «Завтра» и клеймили олигархов. Начал накрапывать дождь. Из магнитолы звучала «It's my life» Бон Джови… Мне казалось, что я слышу, как медленно шевелятся извилины в голове торговца… Что делать, если он сейчас откажется?.. Спиридонов говорил: он не откажется. Дождь забарабанил по капоту сильней. Быстрей пошли пешеходы. Мой знакомец из «Невского Паласа» раскрыл над головой зонт… It's My Life. Дождь перешел в ливень. Мгновенно стемнело. Над Петропавловской блеснула молния.
— Хорошая машина? — спросил вдруг лейтенант Смирнов.
— Японский ширпотреб, — пожал я плечами.
— А мне вот джипы нравятся.
— Сделаем дело — купите себе целое стадо джипов, — безразлично сказал я.
Он взял с торпеды пачку «Кэмэл»… разумеется, без спросу. Закурил.
— Хорошо! — рубанул воздух рукой с дымящейся сигаретой. — Возьмем пробу из контейнера, но на этот раз за бабки!
— Сколько?
— Штуку.
— О'кей, будет вам ваша штука. Мелочный вы человек, лейтенант.
— Но вы покажете мне деньги.
— Что значит: покажете? — не понял я.
— Я отведу вас к контейнеру только после того, как вы заплатите мне штуку баксов и покажете мой лимон. Хочу знать, что у вас есть эта сумма.
Я засмеялся. Слегка презрительно, но, в общем, благодушно.
— А что смешного, господин Хайрат?
— Нет, ничего… ничего смешного нет, господин лейтенант. Вы увидите и даже пощупаете деньги своими руками.
— Когда?
— Тогда, когда поедем брать пробу.
— Завтра вас устроит?
— Устроит. Только не вздумайте делать глупостей, лейтенант. Вы меня поняли?
— Я-то понял… и вы тоже не порите ерунды, меня прикрывает спецназ МВД.
— Ладно, хоть спецназ ФСБ. Где и когда встречаемся завтра?
— В Выборге.
— В Выборге?
— В Выборге, в Выборге… у вокзала, в полдень.
— Хорошо, в полдень у вокзала. Всего доброго, господин лейтенант.
— До свиданья, господин Хайрат… Кстати, нельзя ли получить рубликов двести в счет аванса? Так сказать: джентльмен-джентльмену.
Нет, мужики, не пойму я Отечества никогда!

* * *
В советские времена городам любили вешать бирки: город химиков. Или — город нефтяников. Текстильщиков. Металлургов. Черт знает кого. Ну, Иваново — город невест… Это все знают. А вот Выборг — это город таможенников. С легендарным Верещагиным прожорливое племя таможенное не имеет ничего общего. Продувные морды с бегающими жадными глазенками поверх усыпанного перхотью мундирчика… карманы бездонные… ба! Да не внуки ли это Чичикова Пал Иваныча?
— Нет-с, — отвечают дружно, — никак нет-с! Мы люди государевы. Службу блюдем-с… живота не щадим. А вы все в декларации указали? Па-аз-вольте.
Я въехал в древний Випури, он же Выборг. Навстречу катились огромные фуры. По плохим, разбитым дорогам, мимо скучных, серых домишек, в которых отсыпаются несовершеннолетние проститутки… Выборг — не только городок таможенников, это еще и город наших дорогих гостей из Суоми. Дорогие гости, напившись дешевой русской водки, очень любят забавляться с молоденькими русскими девочками… они люди цивилизованные.
Но сейчас меня мало все это интересовало. Сейчас меня интересовал только стальной цилиндрический контейнер с черной маркировкой. Посвященному человеку эта нанесенная по трафарету цифирь, наверное, скажет многое. Мне она не говорит ничего. Кроме того, что внутри стального с мощной свинцовой подкладкой цилиндра лежит высокообогащенный уран. Его нужно вернуть туда, откуда он похищен.
Я въехал на площадь перед вокзалом. Припарковался возле «четверки» с плафоном «taxi» на крыше. Водитель, жующий резинку, окинул меня равнодушным взглядом. До полудня оставалось еще восемь минут. Где-то рядом со мной уже находились сотрудники наружки ФСБ и бойцы РОСО «Град».
Я откинулся в кресле «тойоты», прикрыл глаза. Время тянулось медленно. В дорожной сумке на заднем сиденье лежал миллион долларов США. Костин сказал: подлинные. Пусть проверяет сколько хочет.
К таксисту на «четверке» подошли две молодые женщины. Обе вызывающе накрашенные, обе на высоченных каблуках. Одна наклонилась к водителю, до меня доносились обрывки разговора: «…В Хельсинки…» — «А хоть в Стокгольм!.. Не, дорого. Давай половину натурой, минетом…» — «На хрен нужно, максай бабки…» — «Дорого…» — «Раха максетти Усекла?..» — «Ну, скинь маленько…» и т. д. Я не слушал.
Через минуту обе девки сели в «четверку». Машина задним ходом выкатилась со стоянки, уехала. А на ее место лихо встала ржавая, дребезжащая «копейка». В водительском кресле сидел здоровый амбал с ломаными борцовскими ушами. Рядом — лейтенант Смирнов. Чистенький. В белой рубашке с мятым галстуком. Вот ведь как облагораживают человека большие деньги!
…«Лейтенант Смирнов» кивнул «господину Хайрату» и поманил пальцем. «Господин Хайрат» ухмыльнулся… Я подхватил сумку с миллионом баксов — тяжеленькая! — и вышел из машины. Было очень душно. Два мужика в «копейке» смотрели на сумку внимательными глазами. ЖАДНЫМИ глазами. Я нажал кнопку на брелке сигнализации. «Тойота» мигнула габаритами.
— Принесли, господин Хайрат? — спросил «лейтенант», когда я плюхнулся на заднее сиденье «жигулей».
— А вы? — спросил я.
— Сначала бабки… Сначала пощупаем бабки. — Смирнов облизнул губы. Если бы я не знал, что меня прикрывают не менее двух десятков хорошо обученных сотрудников ФСБ, мне, наверно, было бы не очень уютно. Миллион долларов — большие деньги. Очень большие деньги.
— Бабки, господин лейтенант, в сумке. Садитесь ко мне, смотрите, щупайте. И — без глупостей.
Зазвонил телефон. Я снял с пояса «Эриксон», услышал голос Костина и сказал в трубку:
— Але… да. Двое. «Копейка» белого цвета. Госномер… Второй — лет тридцать, светлые волосы, бывший борец. Джинсовая рубашка, белые шорты. …Да, с нами Аллах, Фарид. Следуй за нами на дистанции двадцать метров. Если что — кончай всех, обо мне не думай. Аллах отведет от меня пули.
Мой монолог явно произвел впечатление на моих деловых партнеров.
— Ты что же, полк мусульманский за собой притащил? — спросил, ощерясь, лейтенант Смирнов.
— Не ссы, лейтенант, — подмигнул я. — Ты что же думал, что я привезу миллион зеленых один, без страховки? Дураков нет, брат.
— Ладно, господин Хайрат, — сказал «брат». — Или грудь в крестах, или голова в кустах… Сейчас я возьму тысячу баксов. Выборочно, не подряд. И мы их проверим в валютнике. Если все путняком — через час мы привезем контейнер. Возьмешь свою пробу.
«Лейтенант» пересел ко мне на заднее сиденье. Сумка стояла между нами. Кожаные бока матово отсвечивали.
— Ну, — сказал Смирнов.
— Что ну? Открывай. Смотри, считай, щупай.
Он посмотрел на меня растерянно. На лбу выступили бисеринки пота.
— Давай, давай, — подбодрил я, — они не кусаются, лейтенант.
Он неуверенно взялся за язычок молнии. Облизнул губы… молния вжикнула. Пачки баксов лежали ровно, плотно, как патроны в обойме. Капля пота сорвалась со лба «лейтенанта Смирнова», упала на банковскую бандероль. Она как бы поставила точку под сомнениями «лейтенанта». Он схватил пачку, разорвал бандероль и вытащил стодолларовую купюру. Вторая пачка… третья… четвертая… У водителя с ломаными ушами побагровел затылок… пятая, шестая… десятая. Обрывки бандеролей летели под ноги.
— В валютник, Вадя, — сказал Смирнов.
— А считать не будешь? — спросил Вадя.
— Потом… потом… не здесь, — ответил Смирнов и дернул узел галстука.
— Да не волнуйтесь вы так, господин лейтенант, — сказал я.
— А?
— Не волнуйтесь, говорю. Все будет о'кей.
Заскрежетав передачей, «копейка» тронулась. Через несколько секунд она уже катила по неровному булыжнику привокзальной площади. Вслед ей пристроилась «девятка» со смуглым черноволосым мужчиной за рулем. Видимо, он и есть Фарид. Наш борец-водитель все время поглядывал в зеркала. Он нервничал. Впрочем, и я нервничал будь здоров.
…Пока «лейтенант Смирнов» проверял купюры в обменном пункте, мы с борцом сидели в душном салоне «копейки». Сумка с девятьюстами девяносто девятью тысячами долларов лежала у меня на коленях. Перед глазами маячила багровая шея Вадика… Интересно, есть у них оружие?
Из дверей валютника вышел потный Смирнов, упал на заднее сиденье.
— Порядок, — сказал он, — баксы настоящие.
— А ты думал по-другому? — спросил я.
— Шутки Дьявола бывают ужасны… Значит, слушай, Хайрат, сейчас мы тебя вернем обратно на вокзал, понял?
— Господин.
— Что?
— Господин Хайрат, — сказал я.
— А?.. Ну, господин. А через час встречаемся возле «Харакири».
— Где-где?
— Кабак такой — «Харакири» называется. Знаешь — где?
— Нет, — ответил я, хотя отлично знал, где это самое «Харакири».
Смирнов подробно объяснил.
— Значит, через час. Вы, господин Хайрат, помните: меня тоже прикрывают. Спецназ МВД. Так что… без глупостей.
— Да ладно. Все будет о'кей.
…Хорошее название — «Харакири». Оптимистичное.
Куллюна фи йад-улла … Или — уранового Сатаны?

* * *
Воздух был густой и липкий. Время тоже было густым, липким и тягучим. Я проехал мимо Рыночной площади с Круглой башней, с толпой торговцев… мимо старинного Выборгского замка… по мосту над фиордом с неподвижной водой и валунами. Камни казались горбами чудовищ, дремлющих на дне. Я проехал мимо останков укреплений «Анненкрон»… теперь здесь теннисные корты.
Белесое выгоревшее небо над Финским заливом начало темнеть. Там, у горизонта, клубились черные облака. Я остановился у стоянки возле «Харакири»… Хорошее название, оптимистическое. Метрах в пятнадцати от меня встала «девятка» Фарида. Фарид невозмутимо курил сигарету. Было очень душно, липла к телу сорочка… Черные тучи клубились, как живые. Надвигались. Часы показывали 13.15, «копейки» с моими партнерами все еще не было. На площадке возле ресторанчика стояли моя «тойота», «девятка» Фарида, «пежо» с финскими номерами и микроавтобус с немецкими. Четверо молодых немцев лениво гоняли футбольный мяч… И охота им в такую духоту?
1 2 3

А - П

П - Я