ДЕЛОВОЙ - главная     Авторам и читателям    научная книга "Деньги"    Контакты

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Константинов Андрей Дмитриевич

Агентство "Золотая Пуля" - 2 - 9. Дело об обиженных журналистах


 

Тут выложен учебник Агентство "Золотая Пуля" - 2 - 9. Дело об обиженных журналистах , который написал Константинов Андрей Дмитриевич.

Данная книга Агентство "Золотая Пуля" - 2 - 9. Дело об обиженных журналистах учебником (справочником).

Книгу-учебник Агентство "Золотая Пуля" - 2 - 9. Дело об обиженных журналистах - Константинов Андрей Дмитриевич можно читать онлайн или скачать бесплатно тут, на этой странице, без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Агентство "Золотая Пуля" - 2 - 9. Дело об обиженных журналистах: 59.77 KB

скачать бесплатно книгу: Агентство "Золотая Пуля" - 2 - 9. Дело об обиженных журналистах - Константинов Андрей Дмитриевич



Агентство "Золотая Пуля" — 2 - 9

: Олег-FIXX ( fixx10x@yandex.ru )
«Агентство 'Золотая Пуля' — 2»: Нева, Олма-Пресс; СПб, Москва; 2001
ISBN 5-7654-1081-2, 5-224-01804-8
Аннотация
Верить «Золотой пуле» в каждом конкретном случае необязательно, но к атмосфере, излучаемой и воссоздаваемой журналистами, переквалифицировавшимися в писателей, надо отнестись с доверием. Именно этим воздухом мы, к сожалению, и дышим.
Андрей Константинов
Дело об обиженных журналистах

Рассказывает Владимир Соболин
Соболин Владимир Альбертович, 26 лет, русский. В прошлой — профессиональный актер. После окончания Ярославского театрального училища работал в театрах Казани, Майкопа, Норильска и Петербурга.
В агентстве возглавляет репортерский отдел.
Мобилен, инициативен, имеет хорошие контакты с сотрудниками правоохранительных органов.
Женат. Имеет сына. Жена — Соболина А. В. — также работает в агентстве. После того, как стало известно, что Соболин состоял в интимной связи со следователем прокуратуры города Л. Смирновой (по версии Соболина этот роман облегчал ему контакт с источником), отношения между супругами остаются напряженными, что негативно сказывается на их деятельности в агентстве…
(Из служебной характеристики)

— Чтобы завести автомобиль без ключа, угонщику достаточно такой Т-образной рукоятки. Вгоняешь ее со всего размаха в замок зажигания, пробиваешь до контактов, поворачиваешь, контакты замыкаются… Все — можно ехать, — рассказывал я.
— Значит, от угонщиков защититься нельзя?
— Нельзя — если уж захотят угнать ваш автомобиль, — непременно угонят. Но можно максимально усложнить им задачу — если выяснится, что на угон придется потратить слишком много времени, они, скорее всего, могут и не рискнуть.
— Все, снято. Только, Володя, огромная просьба, ты уж на моей машине не показывай. Примета дурная. — Бородатый оператор «Информ-ТВ» снял с плеча камеру. — Ну, ладно, смотри себя сегодня в 23.15.
Э-э-э, нет, в 23.15 я буду заниматься кое-чем гораздо более захватывающим, чем просмотр себя по телевизору.
Я вылез из-за руля его «четверки» с фирменным знаком передачи на борту — интервью для вечернего обозрения городской прессы было готово. Пускай телезритель знает обо всех премудростях угона — этому была посвящена моя статья в последнем номере ежемесячника «Явки с повинной», который выпускало наше агентство.
Надо было приниматься за работу. Я поскакал вверх по лестнице доисторического здания, второй этаж которого занимала «Золотая пуля». В дверях столкнулся с главным нашим журналистом по мат. части — Алексеем Скрипкой.
— Телевизионщики были? — обеспокоенно спросил Скрипка — с появлением у агентства своей газеты на его накачанные борцовские плечи легла еще одна забота — продвигать наше издание везде, где можно и нельзя, именно Скрипка и сосватал меня рассказать ребятам с петербургского телевидения об автомобильных угонах.
— Все — тип-топ, — успокоил его я.
— Был у меня один приятель — профессионал большого эфира, — начал рассказывать одну из своих бесчисленных историй Скрипка, — так он в эфир не мог выйти, не выпив за полчаса до этого литр пива. Причем исключительно «Балтики». И исключительно номер четыре. Давление в мочевом пузыре придавало ему блеск в глазах и ощущение ритма эфира. Правда, сразу после команды «Стоп» он как бешеный несся в сортир.
Произнеся это, Скрипка потопал вниз по лестнице, бросив мне в спину требование постирать фирменную майку с логотипом «Золотой пули» на груди и надписью на спине по кругу мишени «Не стреляйте, я журналист, пишу как умею…».
Было 18.15 — время валить с работы. Репортерская банда еще была на месте… Частично. Восьмеренко, как всегда, невзирая на строгий запрет начальства всех мастей, гонял на стареньком «пентиуме» в виртуальный футбол. Клавиатура только жалобно скрипела под мощными ударами его рук, с губ великого футболиста срывались изысканные, но непечатные филологические обороты. Витя Шаховской сидел на телефоне. Валя Горностаева засовывала блокнот в свою сумочку, намереваясь покинуть наш информационный рай.,
— Володя, я могу идти?
— Конечно, — разрешил я.
Все агентство знало, что у них со Скрипкой роман, и сейчас он ждет ее на улице Росси за рулем своей побитой «шестерки» цвета мурена. Могли бы и не строить из себя конспираторов.
Света Завгородняя в эту пятницу на рабочем месте так и не появилась. Утром она позвонила и убитым голосом заявила, что страшно болит голова и придти она не сможет, но постарается обзвонить источников из дома. Ну-ну, главное, чтобы потом не пришлось всем агентским кагалом вытаскивать ее из «мерседеса» какого-нибудь бритоголового братка — знаем мы ее головные боли.
— Кто сегодня дежурный? — задал я риторический вопрос.
— Я, — ответил Шах, оторвавшись на минуту от трубки.
— Витя, я сваливаю. Если что срочное — сбрасывайте на пейджер.
В коридоре я встретил начальницу архивно-аналитического отдела Агееву с двумя огромными папками в руках.
— Уже уходишь, Володечка? Счастливый, а нам опять до полночи пахать — очередной заказ для шведов делать. Анечке привет передавай…
— И рад бы, да не могу. Она с Антошкой — на даче, а мне придется в городе париться — главу «Криминального Питера — третье тысячелетие» сдавать надо.
— Завидую я тебе, Володя. Ты писучий, а нам старухам…
Агеева кокетничала — для своих лет она выглядит просто изумительно, а уж романы крутит — Светке Завгородней на зависть. К тому же, скорее всего, она знала, что я лукавил, говоря о причинах своей непоездки на выходные к семье.
До семи вечера оставалась еще уйма времени. Как раз, чтобы, не торопясь, пешком пройти половину Невского проспекта и занять свободный столик в «Идеальной чашке» — не стоит опаздывать на свидание, если уж сам его назначил…

* * *
Разбитое можно склеить. Вот только целым оно уже не будет. Конечно, я виноват больше: все эти прокурорши, дочери олигархов и «выдающиеся художницы» — все эти мои интрижки нашу с Анютой жизнь не укрепляли, даже если до поры до времени она ни о чем и не догадывалась…
Но и моя благоверная хороша — сама в разгул не хуже меня ударилась. И с кем? С Повзло… Я вот, например, на работе и помыслить не мог интрижку себе завести, хотя и было на кого обратить внимание: Валя Горностаева, Нонна Железняк, Света Завгородняя (эта, впрочем, особый случай), в конце концов, кто-нибудь из многочисленных стажерок, которые у нас в «Золотой пуле» паслись табунами.
Несколько месяцев назад я был уверен, что наш брак с Анютой пришел к окончательному финалу. Взаимные упреки, слезы, крики… Мне надоело спать на гостевом кресле-кровати, к тому же я прекрасно видел, как смотрели друг на друга Повзло с Анютой даже на работе.
— Давай поживем какое-то время отдельно, — предложил я супруге, и она согласилась.
Легко сказать — на работе-то все время рядом, друг у друга на глазах. Я старался как можно меньше времени проводить в конторе: мотался по источникам, стирал ноги, а информацию сбрасывал выпускающему редактору по телефону. Стоило мне появиться в агентстве, Анюта забивалась в свой информационно-аналитический отдел и даже покурить в коридор не выходила. Зато с работы они уходили вместе с Повзло почти в открытую (как, наверное, ликовала Агеева — роман-то у них с ее подачи начался).
Я кочевал по друзьям и подругам. В сумке всегда был НЗ — необходимый запас: мыло, зубная щетка, паста, расческа, полотенце, чистое белье: кто знает, где доведется встретить ночь. Недели через две кочевок с одного конца города на другой я понял, что лучше все-таки ночевать в конторе: диван в нашем отделе имелся, туалет, вода, чайник… Что еще для жизни надо? Компьютер, чтобы тексты писать — вот он, да и не один. Теперь к часам к шести-семи вечера после беготни по городу в поисках достойных освещения сюжетов я спешил в контору и располагался на ночевку.
Кто знает, сколько бы длилось мое кочевье, если бы не Обнорский и Завгородняя.
В тот вечер мы столкнулись с нею в дверях. Светка окинула меня сострадательным взглядом и неожиданно поинтересовалась:
— Володечка, ты мне не составишь компанию поужинать сегодня вечером?
Отчего нет? Не работай Завгородняя в моем отделе, я бы сам охотно положил на нее глаз. В тот день на ней под роскошной чернобуркой (поди, подарок очередного бритоголового воздыхателя на «мерседесе» или БМВ) было нечто воздушное в черно-красных тонах, сквозь которое соблазнительно просвечивали ее впечатлительные формы. Платье ее скорее открывало, чем прикрывало.
— Конечно, Светик, только сумку в агентстве оставлю…
Ужинали мы неподалеку — в недавно открытом на Малой Садовой подвальчике: трактир «Маша и Медведь» называется. Там, посреди зала, действительно медведь (чучело, разумеется) в полный рост с берестяным коробом за плечами, а оттуда кукла Маша высовывается с пирожком в руке. Да и вся остальная обстановка в фольклорном духе: тяжелые деревянные лавки, огромные столы, бармен в косоворотке, официантки в домотканых сарафанах — лепота, одним словом, а уж кухня — вкусно и недорого.
Светка ела немного, налегала на вино. Мы довольно быстро приговорили первую бутылку, затем вторую… В голове зашумело, окружающее подернулось теплой вязкой пеленой.
— Володя, может водки закажем?.. — Завгородняя тоже поплыла от выпитого.
— Не люблю мешать, да и тебе не советую, Светик. — Я, если честно, терялся в догадках, чего это Завгородняя меня ужинать потащила — обычно она других кавалеров предпочитала.
Мы болтали о том о сем, но Светлана, все время старалась увести беседу к теме моей «несчастной семейной жизни» и моих реальных и предполагаемых измен Анюте. Я как-то вяло говорил, что сам виноват. Часам к десяти вечера все было съедено и выпито, и мы вышли на свежий воздух. Светку слегка покачивало, и она вцепилась в мой локоть. Мы дошли почти до входа в метро, когда она умоляющим голосом попросила довести ее до агентства:
— Надо носик попудрить — боюсь, до дома не дотяну…
Что ж, носик так носик. Наша парочка довольно скорым шагом добралась до конторы. Минут пять мы жали на кнопку звонка, прежде чем наш дежурный «пинкертон» Григорий впустил нас внутрь.
— Поздновато, вы, братцы, — он окинул нас ехидным взглядом.
Стоило свернуть нам за угол и оказаться вне досягаемости чужих взглядов, как Завгородняя неожиданно крепко обвила меня руками и горячо зашептала в самое ухо, несколько сбиваясь с мысли:
— Вовка, ты такой несчастный последнее время… Я же вижу, как тебе приходится… Я уже давно на тебя смотрю, я тебя специально решила подпоить и… — мою очаровательную коллегу понесло, и она все крепче прижималась ко мне.
Бывает же в жизни этакое. Я, если честно, и не сопротивлялся — да разве устоишь против такого девичьего напора? Одной рукой крепко обнимая Завгороднюю, я второй нашарил ключи от двери нашего отдела. Горячечно целуясь, мы ввалились в комнату. Шуба слетела со Светкиных плеч под ноги, я, путаясь в рукавах, срывал с себя зимнюю куртку. До дивана было совсем недалеко. Светка выгнула руки за спину, в ее платье что-то треснуло. Затем она рванула на мне рубашку — горохом посыпались пуговицы по паркету…
— Это еще что за блядство?! — рявкнуло в дверях. Вспыхнул свет.
Такого женского крика я еще не слышал. Благо он вибрировал в стенах агентства недолго. Светка обмякла в моих руках и сползла на пол. Я, чувствуя, как волосы встают дыбом, а уши прижимаются к черепу, обернулся и сам чуть не завопил.
В дверях стоял… стояло… кожаная куртка плотно обтягивала крепко сбитый торс, массивный золотой «болт» с зеленым камнем на среднем пальце правой руки, изящные очки, столь неподходящие к смутно знакомому лицу на обритой наголо голове. Господи, да это же — Обнорский.
— Андрей? — я оторопело смотрел на неузнаваемого шефа. — Что происходит?
— Это я спрашиваю, что происходит? — Обнорский не намерен был снижать взятого тона. — Устроили из агентства… дом свиданий. Вон отсюда оба, немедленно!
Я помог Завгородней, уже пришедшей в себя, но все еще смотревшей на шефа с оттенком безумия во взгляде, подняться на ноги. Светка спряталась за мной и завозилась, приводя в порядок разруху в своем костюме.
Мы оделись и понуро поплелись к дверям.
— Соболин! — окликнул меня шеф. — Постой. Не хватало только, чтобы вы вместе куда-нибудь завалились… А вы, Светлана Аристарховна, — вон из конторы! Завтра на работу к десяти, нет, к девяти утра. А сейчас — вон!
Съежившаяся Светка пулей выскочила за дверь.
— А ты!.. — Шеф смотрел на меня с нескрываемым презрением (при всей неприятности ситуации я не мог удержаться от ухмылки, так потешно он выглядел с обритой головой). — Ладно завтра поговорим, донжуан хренов.
В ту ночь я остался в конторе. Несмотря на все пережитое, спалось сладко: крепко и без сновидений.
В 8.25 стальная дверь нашего кабинета отворилась — уборщица Лида начала свою ежеутреннюю работу по приведению имиджа нашего агентства в достойный вид.
А в 9.15 (необычно рано для себя) директор «Золотой пули» г-н Обнорский пригласил начальника репортерского отдела г-на Соболина к себе в кабинет и имел с ним беседу воспитательного характера. За ночь на обритой наголо голове шефа волос не прибавилось. Беседа наша носила характер монолога: говорил исключительно Обнорский, я понуро молчал, кивал, сопел и активно изображал полнейшее раскаяние в собственном свинстве.
— В общем так, — подвел итог шеф, — пора вам с Анной заканчивать эту «санту-барбару» — вам с Повзло не хватало еще только дуэль на «золотых перьях» учинить. Не наладите семейную жизнь обратно — выгоню всех троих. Плакать буду, а выгоню. Понял?
— Понял…
— Тогда пошел вон.
«Длинное ухо» в конторе донесло потом, что подобные беседы имели место и с моей благоверной, и с Повзло.
Мы с Анютой напряглись и попробовали начать все сначала… Ну, если и не начать, то, по крайней мере, сделать вид. Какое-то время это удавалось. Пока я не встретил Марину Ясинскую.
Воспоминаний хватило на дорогу от агентства до «Идеальной чашки».

* * *
Воздух в заведении состоял из смеси кофейных ароматов, табачного дыма и женского парфюма. Часы над барной стойкой отсчитывали сорок третью минуту моего ожидания, вторая чашка «Черного леса» (кофе, ром, ваниль, стружка шоколада, взбитые сливки) давно показывала донышко. Третью я заказывать не хотел — боялся, что кофе из ушей польется.
Пропустить Маришку я не мог — по привычке выбрал место подальше от входа, но так, чтобы хорошо видеть всех входящих и выходящих.
Ну, что с этими женщинами делать? С глупыми — скучно. С умными — тяжело.
Из всех загадок цивилизации для меня самая удивительная — женская пунктуальность. Вернее, ее полное отсутствие. Все представительницы прекрасного пола, которых я на своем веку поведал немало, имели одну общую привычку: опаздывать на назначенные встречи.
Я вынул из кармана табак, трубку и все необходимые для их использования принадлежности. Прием сработал — через каких-то пару затяжек в дверях показалась она, Марина Ясинская, двадцати трех лет, глаза серые, рыжая копна волос до плеч, на носу конопушки, которые она стремилась извести на нет разнообразными косметическими средствами, факультет журналистики — не помню, четвертый или пятый курс, статьи о новостях поп — и рок-музыки в «Телескоке».
В этот раз что-то во внешности моей милой было не так — по лицу размазан грим, светлая футболка перепачкана. А что с прической? Вместо гривы какие-то обдерганные сосульки…
— Мариша… — Я кинулся навстречу, стараясь не опрокинуть кофеманов с их столиками.
Вблизи Марина выглядела совсем неважно: щека расцарапана, на лбу синяк, волосы обкромсаны беспорядочными клоками.
Уткнувшись мне в плечо, Мариша зарыдала. О приятном времяпрепровождении можно было забыть.
Я поймал машину, втиснул нервно всхлипывающую Марину на сиденье, сел следом, назвал адрес. Вез я ее туда, куда и собирался везти изначально, назначая свидание — на квартиру к Ваське Политову, своему бывшему сослуживцу по одному из питерских театров.
Вот и приехали. Типовой «корабль» на Гражданке. Четвертый этаж, мы на месте — однокомнатная Васькина квартира с крохотной кухней. Хозяин, оставив мне ключи, на пару дней отъехал на гастроли в Волхов, радовать детишек «Котом в сапогах». Возле кровати цветы, в холодильнике — шампанское, фрукты. Все это я завез загодя, предвкушая наши послекофейные развлечения. Не до них.
Мою спутницу колотила крупная дрожь. Успокоить женскую истерику — примерно то же самое, что голыми руками тормозить паровоз. Тут-то шампанское и сгодилось — хлопнула пробка, и я силой влил в Марину несколько глотков. Поперхнулась, закашлялась, но лекарство подействовало. Я усадил ее на стул на кухне и принялся втолковывать, как маленькой:
— Котенок, ты можешь ничего не рассказывать, даже не отвечать, просто кивай… Сейчас я тебя отведу в душ. Хорошо?
Кивок.
— Мне придется тебя раздеть…
Замерла… Кивнула. Вот и ладушки.
Я включил в ванной свет и осмотрелся — ничего, сойдет, сейчас не до высот эстетики. Сполоснул ванну, пустил горячую воду. Вернулся на кухню, где, привалившись к холодильнику, сидела Марина.
Я перенес ее в ванну. Осторожно стащил с девушки перемазанные грязью джинсы и футболку, затем трусики — лифчик юная леди не носила принципиально, но сейчас мне было не до эротических фантазий. От кучки одежды на полу почему-то несло помойкой.
Марина сама забралась в ванну. Я присел на эмалированный бортик и стал аккуратно смывать с нее грязь, слезы и размазанную косметику…
Потом закутал девушку в огромное махровое полотенце, уложил ее на диван, сверху накинул плед с тиграми. Вскоре поспел чай…
Марина вроде бы окончательно успокоилась. Я сел рядом на краешек дивана, обхватил ее ладонь своими руками.
— Котенок, теперь, если можешь, расскажи, что с тобой случилось?

* * *
Пару недель назад на улицах появились афиши, извещавшие, что в городе пройдут «эксклюзивные четырехдневные гастроли» легендарных рок-звезд с Британских островов «Боди Джи». Радовать слушателей они собирались в двух престижных ночных клубах на Невском проспекте: «Лаки чен» и «Голден боллс».
И «Счастливого китайца» и «Золотые шары» — именно так переводились на русский названия этих заведений — «держали» колоритные и небезызвестные в самых различных кругах братья — Станислав и Виктор Карпенко. Клубы были не из дешевых Я, к примеру, ни в том, ни в другом ни разу не был. Хотя, говорят, там было на что посмотреть: концерты звезд, раскрученные ди-джеи в качестве ведущих дискотек, полуобнаженные официантки, стриптиз, «марки» ЛСД, коксовые «дорожки» и золотая молодежь с малопонятными источниками дохода…
Билеты на «Боди Джи» стоили дорого — самые дешевые шли по полсотни долларов, самые дорогие — для VIP-ов тянули под тысячу «зеленых». Удивительно, но билеты смели за несколько дней. Ажиотаж подогревало и то, что выступлений должно было быть всего лишь четыре — по два в каждом из заведений.
Перед началом первого выступления заезжих звезд в «Лаки чене» собрали десятка два журналистов из «музыкальной» тусовки. Осветить, так сказать, предстоящие звездные выступления в нужном ключе. В этих двух десятках оказалась и Марина.
Несмотря на почти что ангельскую внешность, Марина была неплохим журналистом и — главное — хорошо разбиралась в мире рок-музыки. У нее возникли сомнения в том, что в клубах братьев Карпенко будут выступать настоящие «Боди Джи» (музыканты этой группы вообще гастролировали очень редко, а если и давали концерты, то не в ночных клубах). Поговорив с парой продюсерских фирм, занимавшихся организацией гастролей иностранных исполнителей, и сделав звонок в Великобританию, Марина пришла к выводу, что в Петербург приехали не сами «Боди Джи», а их двойники.
Марина поделилась своим открытием с несколькими коллегами. В итоге на следующий после пресс-конференции день братья Карпенко с удивлением обнаружили в ворохе восторженных публикаций о предстоящих гастролях несколько заметок, в которых с той или иной степенью уверенности говорилось, что выступления «Боди Джи» в петербургских ночных клубах — не более чем мошенничество и афера.
Таких «гнусных поклепов» на братьев Карпенко оказалось четыре (включая и Маринину статью в «Телескоке»). Братья сочли себя оскорбленными, к тому же часть поклонников «Боди Джи» уже требовали вернуть обратно деньги за билеты (были и такие, кто пытался «забить» братьям «стрелку», чтобы разобраться «по понятиям» и получить «ответку за базар»).
В общем, вышел скандал. Гастроли пришлось отменить. А тщательно лелеемый братьями образ коммерсантов новой формации дал трещину.
На следующие сутки после выхода статей Карпенко решили разобраться с журналистами. С Мариной особо не церемонились. На подходе к редакции «Телескока» путь ей преградили два мордоворота, посадили в вишневую «девятку». Правда, эта операция не обошлась без сюрпризов: одному из амбалов Марина ногтями расцарапала ухо, второму отодрала лацкан его пиджака «от Версаче» (видимо, «Версаче» был поддельным). Мордовороты тоже не церемонились: один из них заехал журналистке в ухо.
Машина доставила Марину во двор «Лаки чена», и через несколько минут она предстала перед хозяевами клуба.
Как я уже говорил, в последние несколько лет оба Карпенко: и старший Виктор, и младший Станислав — тщательно работали над своим образом «интеллигентных петербургских коммерсантов новой волны, не чуждых политике, здоровому либерализму, исконной петербургской культуре». Они действительно старались, чтобы память об их делах в период «первоначального накопления капитала» стерлась как можно скорее. И во многом это им удавалось.
Наверное, со стороны это выглядело потешно: благоухающие изысканным парфюмом господа в стильных, дорогих костюмах орали и брызгали слюной, как подзаборные «синяки», промышляющие сбором пустых бутылок. Но Марине было не до смеха. «Сучка» и «соска вшивая» были самыми ласковыми эпитетами, которыми ее наградили. Претензии Карпенко сводились к тому, что из-за «пустозвонства» Марины и ее «недотраханных дружков» братья попали на крупные бабки («Тебе, соска вшивая, такие деньги и не снились…»).
— Мы вас, щелкоперов, на счетчик поставим! Вы нам по гроб жизни за свои писульку башли отстегивать будете!
Руганью дело не ограничилось. Младший Карпенко схватил Марину за шею и долго тряс. Затем отпустил несколько оплеух (браслет его часов и оставил царапину на Марининой щеке).
— Квартира у тебя есть? Не будет у тебя квартиры, — кричали Марине. — На помойку отправишься к бомжам… — Эта идея неожиданно вдохновила братьев, — Сейчас и видок тебе сделаем, для помойки в самый раз!
Пока охранники братьев держали Марину, Станислав вооружившись ножницами, защелкал ими по кудрям журналистки.
Наконец он посчитал работу законченной, и охранники получили от своих хозяев указание отправить «говнючку» на помойку.
Выполнили амбалы приказание буквально. Марину выволокли на задний двор «Лаки чена», откинули крышку помоечного бака и сунули девушку внутрь. Да сверху еще и крышкой закрыли…
К концу рассказа Маришку совсем сморило. Она отключилась.

* * *
Интересно, подумал я, только Марина попала под горячую руку Карпенко или еще кто-нибудь из наших коллег «понюхал помойки»? Впрочем, всем этим у меня будет время заняться утром. Сейчас меня ждали более насущные дела: стирка измазанных брюк и футболки Марины…
Утром Марина выглядела неважно. Но все равно очаровательно.
— Я всю ночь думал, — сказал я, — на твоем месте я бы пошел в РУБОП и написал на обоих Карпенко заявление.
— Нет. Я боюсь!
Тогда я попытался выяснить, с кем еще из ее коллег братья могли провести воспитательные мероприятия, но она наотрез отказалась говорить со мной на эту тему.
Еще чуть-чуть, и истерики было бы не избежать. Я не стал настаивать. В конце концов, и сам могу все выяснить.
Маринина одежда уже высохла.
— Одевайся, я отвезу тебя домой… Все будет хорошо, — попытался успокоить ее я.
Мы расстались возле дверей ее квартиры на Петроградской. Я пообещал позвонить ей вечером.
— Посиди некоторое время дома, на работе не появляйся, — попросил Марину я напоследок. — Ты же можешь заболеть на пару дней?

* * *
Теперь предстояло заняться кое-какими изысканиями. Я отправился в контору. Была суббота. Но многие коллеги появлялись в агентстве и по выходным: кто поработать, а кто и отдохнуть. Восьмеренко, например, обычно общался с кем-то по казенному интернету. А Спозаранник опять кого-то допрашивал с пристрастием в своем кабинете с решетками на окне — из-за двери слышались приглушенные мужские рыдания.
Мне повезло. Агеева оказалась в агентстве/Ее, как всегда, загрузил срочным заказом Обнорский.
— Марина Борисовна, вы не дадите мне посмотреть, что у нас есть на обоих Карпенко? Очень надо. Все, что есть, включая свежий скандал с «Боди Джи».
Агеева посопротивлялась для вида, но затем смирилась и выдала мне толстую папку распечаток и газетных вырезок. Раскурив трубку, я зашелестел бумагами.
Минут через двадцать передо мной лежал список тех журналистов, кого могли пригласить для вправления мозгов к братьям Карпенко. Он был невелик. Кроме Марины Ясинской в нем оказались Алик За-борин из «МК в Питере», Витя Кожевников из питерской «Комсомолки» и Толик Мартов из «Смены». На выходных я имел шанс разыскать только Забори-на, домашних координат других у меня не было.
Потом я стал изучать досье на братьев Карпенко. Оно было толстым.
Разница в возрасте у братьев была десять лет. Карпенко владели сетью кафе, ресторанов, ночных клубов, казино и дискотек. Им принадлежало несколько журналов и газет (в основном бульварных). Кроме того, Карпенко были акционерами нескольких крупных компаний, занимающихся фармацевтикой, нефтебизнесом и грузовыми перевозками. Оба брата в разное время становились депутатами городского парламента, а старший даже просидел один срок в Госдуме, но последние выборы проиграл.
Ходили слухи и о нелегальном бизнесе братьев. Известно было, что оба они входили в ближний крут одного из крупнейших городских авторитетов Михаила Ломакина (он же — Лом). Против братьев дважды возбуждались уголовные дела: за мошенничество и хищение. Они даже провели некоторое время за решеткой, но затем дело благополучно развалилось. Правда, в РУБОПе интерес к Карпенко не потеряли и только и ждали, когда они на чем-нибудь проколются. Но даже РУБОПу подступиться к влиятельным братьям было трудно.
Видимо, чувствуя свою безнаказанность, рассуждал я, Карпенко и обнаглели — история с Мариной тому подтверждение.
Изучив бумаги, я понял, что «гарнира», как любит говорить шеф, у меня уже более чем достаточно, а вот «мяса» в этой истории следовало добавить (рассказ Маришки требовалось дополнить еще чьими-нибудь показаниями).
Записная книжка у меня в жутком беспорядке. Я раза три перелистал ее от корки до корки, прежде чем отыскал домашний телефон Алика Заборина. Позвонил. На том конце ответили после девятого гудка — мужской голос.
— Привет, Алик, Соболин беспокоит. Не забыл еще такого?
Мы обменялись еще парой ничего не значащих фраз, прежде чем я решил взять быка за рога и предложил Заборину пересечься со мной где-нибудь в центре.
— Да нет, ты знаешь, я тут последние дни все больше дома сижу (Опа! Вот оно!..), — ответил Заборин. — А что за интерес у тебя ко мне?
— Хочу побеседовать о последствиях одной твоей публикации. Про гастроли «Боди Джи»…
— Уже знаешь? — голос моего собеседника поскучнел. — Черт с тобой, приезжай. Только пива купи. И рыбки захвати…
Он продиктовал адрес. Ехать предстояло на юго-запад.
Через час тридцать пять минут я звонил в дверь квартиры Заборина на третьем этаже девятиэтажного дома на Маршала Жукова. Когда он открыл мне дверь, я присвистнул. Видок у него был еще тот. На месте левого глаза фиолетовая с отливом опухоль.
— Ну, чего вылупился? Битого журналиста не видал? Не стой столбом, Соболин, входи. Любуйся последствиями столкновения неподкупной журналистики с кровавой мафией.
Заборин посторонился, пропуская меня в квартиру.
— На лицо смотреть неприятно, но болит меньше. Хуже всего — ребра, дышать тяжело… — Заборин отобрал у меня бутылки с пивом. — Да не сиди пнем, сгоняй на кухню, там возле мойки бокалы какие-то есть.

Константинов Андрей Дмитриевич - Агентство "Золотая Пуля" - 2 - 9. Дело об обиженных журналистах -> вторая страница книги


Нам хотелось бы, чтобы деловая книга Агентство "Золотая Пуля" - 2 - 9. Дело об обиженных журналистах автора Константинов Андрей Дмитриевич понравилась бы вам!
Если так окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Агентство "Золотая Пуля" - 2 - 9. Дело об обиженных журналистах своим друзьям, установив у себя гиперссылку на эту страницу с произведением: Константинов Андрей Дмитриевич - Агентство "Золотая Пуля" - 2 - 9. Дело об обиженных журналистах.
Ключевые слова страницы: Агентство "Золотая Пуля" - 2 - 9. Дело об обиженных журналистах; Константинов Андрей Дмитриевич, скачать, бесплатно, читать, книга, онлайн, ДЕЛОВОЙ

А - П

П - Я