ДЕЛОВОЙ - главная     Авторам и читателям    научная книга "Деньги"    Контакты
научные статьи:   анализ конфликтов на Украине и в Сирии по теории гражданских войн    демократия и принципы Конституции в условиях перемен    три суперцивилизации    государственные идеологии России, Украины, ЕС и США    три глобализации: по-английски, по-американски и по-китайски   
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Кристи Агата

Инспектор Баттл - 4. Час Ноль


 

Тут выложен учебник Инспектор Баттл - 4. Час Ноль , который написал Кристи Агата.

Данная книга Инспектор Баттл - 4. Час Ноль учебником (справочником).

Книгу-учебник Инспектор Баттл - 4. Час Ноль - Кристи Агата можно читать онлайн или скачать бесплатно тут, на этой странице, без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Инспектор Баттл - 4. Час Ноль: 162.06 KB

скачать бесплатно книгу: Инспектор Баттл - 4. Час Ноль - Кристи Агата



Инспектор Баттл - 4

Агата Кристи
ЧАС НОЛЬ
Пролог: Ноябрь, 19
Общество, собравшееся вокруг камина в этот осенний вечер, было исключительно мужским. Большую часть его составляли профессиональные юристы, а также те, кто в силу своих интересов так или иначе были связаны с Законом. Здесь можно было видеть адвоката Мартиндейла, королевского адвоката Руфуса Лорда, юного Дэниелса, громко заявившего о себе в деле Карстерсов, еще несколько человек, чьи имена были хорошо известны в юридических кругах: судью мистера Кливера, Тренча из «Льюис и Тренч» и старого мистера Тривза. Последнему было уже под восемьдесят, полновесных и многоопытных восемьдесят. Он состоял членом известной адвокатской конторы и был, без сомнения, самым знаменитым ее представителем. Поговаривали, что никто в Англии не знает о закулисной стороне дел столько, сколько знает мистер Тривз; широкую известность ему снискали и его труды по криминологии.
Люди несведущие полагали, что мистер Тривз непременно должен написать мемуары. Сам мистер Тривз полагал иначе. Он-то отлично понимал, что для этого он знал слишком много.
Хотя сам он уже перестал выступать в суде и не вел никаких дел, не было в Англии человека, мнением которого коллеги дорожили бы больше. Стоило ему среди общей беседы лишь немного возвысить свой тонкий четкий голосок, как все разговоры обрывались на полуслове и наступало почтительное молчание.
Разговор у камина шел об одном нашумевшем деле. Судебное заседание как раз в тот день закончилось в Олд Бейли. Слушалось дело об убийстве, и подсудимый был оправдан. Вся компания увлеченно разбирала ход процесса; со всех сторон сыпались критические замечания.
Обвинение, конечно же, допустило ошибку, положившись на одного из своих свидетелей. Деплич должен был предвидеть, какие возможности здесь откроются перед защитой. Молодому Артуру удалось максимально использовать показания горничной. Бентмор в заключительной речи сумел-таки представить дело в верном свете, но к этому времени непоправимое уже свершилось: суд присяжных поверил девушке. Что ни говорите, присяжные – странный народ. Никогда не угадаешь, что они проглотят, а что нет. Но уж стоит им забрать что-нибудь в голову, и никто и никогда не сможет убедить их в обратном. Они посчитали, что горничная не могла выдумать эту историю с ломом, и все тут. Медицинское заключение было для них уж слишком мудреным. Все эти длинные термины и научный жаргон… Кстати, чертовски скверные свидетели эти ребята из науки: только и слышно от них, что «гм» да «видите ли», и на самый простой вопрос не могут ответить однозначно: «да» или «нет», непременно – «при определенных обстоятельствах это могло бы иметь место», и так всю дорогу в том же духе, чем дальше, тем больше…
Понемногу все выговорились, и по мере того как замечания становились все более редкими и отвлеченными, росло общее чувство какой-то недосказанности. И тогда присутствующие один за другим стали поворачиваться в направлении мистера Тривза, поскольку мистер Тривз до сих пор еще не принял участия в общей беседе. Собравшиеся ожидали услышать заключительное слово своего самого уважаемого коллеги.
Мистер Тривз, откинувшись на спинку кресла, рассеянно протирал свои очки. Наступившая тишина заставила его поднять глаза.
– А? – произнес он. – Что? Вы как будто спросили меня о чем-то?
Ему ответил молодой Льюис:
– Мы говорили, сэр, о деле Ламорна.
– Ах, да-да, – сказал мистер Тривз. – Я как раз думал об этом.
Присутствующие оживленно зашевелились, потом, как по команде, наступила тишина.
– Боюсь лишь, – продолжал мистер Тривз, по-прежнему занимаясь очками, – что в этом случае я позволил себе немного пофантазировать. Да-да, именно пофантазировать. Следствие преклонных лет, я полагаю. Мои года уже позволяют пользоваться этой маленькой привилегией: фантазировать, когда захочется.
– Да, конечно, сэр, – произнес Льюис, озадаченно глядя при этом на старика.
– Я думал, – вновь продолжал мистер Тривз, – не столько о различных юридических нюансах этого дела – хотя они интересны, крайне интересны: если бы приговор был обратным, для апелляции имелись бы самые серьезные основания; я даже полагаю… Впрочем, оставим это пока. Так вот, я думал, повторяю, не о юридических нюансах, а о – как бы поточнее выразиться – о людях в этом деле.
Лица присутствующих удивленно вытянулись. В этом кругу профессионалов люди, проходящие по делу, представляли интерес исключительно с точки зрения достоверности или недостоверности их свидетельских показаний. Никому никогда и в голову не пришло бы размышлять о том, виновен подсудимый в действительности или невиновен, как это определил суд.
– Да-а. Так вот, – задумчиво продолжал мистер Тривз. – Люди. Самые разные. Кто-то с умом, значительное большинство – без. Собраны, знаете, чуть ли не со всех концов света: из Ланкашира, из Шотландии, владелец ресторана из Италии, учительница откуда-то со Среднего Запада. Каждого из них эта история незаметно, но цепко втянула в круг своих событий и наконец серым ноябрьским днем собрала всех вместе в Лондоне в зале суда. Каждый вносит свою маленькую частицу. И все это венчает суд по делу об убийстве.
Он замолчал, легко и вместе с тем четко побарабанил пальцами по колену.
– Я, признаться, люблю почитать хороший детективный рассказ, – сказал он. – Только все они, по-моему, не с того начинаются. Вы не прочли и нескольких страниц, а убийство уже совершилось. Но ведь убийство – это финал. А само действие начинает разворачиваться задолго до него, иногда за целые годы, – со всеми причинами и событиями, которые приводят затем определенных людей в определенное место в определенный час определенного дня. Возьмите, к примеру, показания этой горничной. Если бы кухарка не отбила у нее молодого человека, она не отказалась бы в сердцах от своего места, не отправилась бы к Ламорнам и не была бы главным свидетелем защиты. Опять же этот Джузеппе Антонелли, приехавший к брату погостить на месяц. Брат его слеп как крот. Он никогда не заметил бы того, что разглядели острые глаза Джузеппе. И если бы констебль не пролюбезничал с поварихой из номера 48, он не опоздал бы со своим обходом…
Мистер Тривз покачал головой.
– Все сходятся в определенной точке… А затем, когда приходит время – он! – Час Ноль. Да, все они движутся к нулю…
Он повторил:
– К нулю… – и вздрогнул всем телом.
– Тотчас же раздался участливый молодой голос:
– Вам холодно, сэр. Подвиньтесь ближе к огню.
– Нет-нет, спасибо, не беспокойтесь, – запротестовал мистер Тривз. – Это просто по моей могиле кто-то прошел, знаете такую примету? Н-да… Ну что, пора, пожалуй, и честь знать.
Он дружелюбно кивнул и, ступая медленно, но четко, вышел из комнаты.
Последовала минута некоторого замешательства, затем королевский адвокат Руфус Лорд заметил, что добрый старый Тривз сдает.
Сэр Уильям Кливер добавил:
– Острый ум, очень острый ум, но Anno Domini все же берут свое.
– Да и сердце у него пошаливает, – сказал Лорд. – Говорят, приступ может свалить его в любую минуту.
– Он довольно-таки тщательно следит за своим здоровьем, – возразил молодой Льюис.
В этот самый момент мистер Тривз осторожно садился в свой «даймлер», специально выбранный им из-за особо мягкого хода. Машина доставила его к дому на тихой площади. Услужливый швейцар помог снять пальто. Мистер Тривз прошел в библиотеку, где в камине полыхали угли. Спальня находилась в соседней комнате: из-за больного сердца мистер Тривз никогда не поднимался наверх.
Он расположился перед камином и пододвинул к себе дневную почту.
Голова его еще была занята мыслями, которые он высказал в клубе.
«Вот и сейчас, – размышлял он, – наверняка готовится какая-нибудь драма, какое-нибудь будущее убийство. Окажись я на месте автора этих забавных рассказов о кровавых преступлениях, я бы, пожалуй, начал с джентльмена преклонных лет, который сидит перед камином, разбирает почту и, сам того не ведая, движется – к нулю…»
Он открыл конверт и рассеянно взглянул на извлеченный оттуда лист бумаги.
Неожиданно мечтательное выражение исчезло с его лица. Действительность грубо вторглась, разрушив его романтическое настроение.
– Вот так новость, – удрученно произнес мистер Тривз. – Этого только недоставало! Вот уж есть с чего прийти в отчаяние. Надо же, после стольких лет! Это совершенно нарушит все мои планы.
«Дверь откройте: вот и люди…»
Январь, 11.
Человек на больничной койке шевельнулся и сдавленно застонал.
Дежурная сестра тут же встала из-за своего столика и торопливо подошла к нему. Она поправила подушки и помогла ему принять более удобное положение.
Вместо благодарности Ангус Макуэртер пробурчал что-то невнятное. Его переполняло чувство горечи и протеста.
К этому времени все уже давно должно было бы кончиться. Он был бы недосягаем для всего этого! Черт бы побрал это дурацкое деревце, неведомо откуда взявшееся на самой середине скалы! Черт бы побрал эту услужливую пару влюбленных, которым вздумалось поворковать у самого обрыва, несмотря на холод зимней ночи!
Не будь их (и дерева!), все бы уже кончилось – всплеск ледяной воды, короткая борьба, возможно, и – забвение, конец загубленной, бесполезной, безнадежно нищей жизни.
И где же он теперь! Жалкий шут, валяющийся на больничной кровати со сломанным плечом и перспективой полицейского расследования предпринятой им преступной попытки самоубийства.
Черт возьми, ведь это его собственная жизнь, не так ли?
А если бы попытка удалась, его бы похоронили, исполнившись жалости к бедному безумцу.
Безумцу, черта с два! Его голова никогда в жизни не была такой ясной, как в тот день. И самоубийство представлялось наиболее логичным и разумным решением, к какому только мог прийти человек в его положении. Дошедший до точки, вечно больной, оставленный женой, которая ушла от него к другому. Без работы, без привязанностей, без денег, здоровья и надежды – нет, покончить со всем этим было единственно возможным решением.
И вот он здесь в совершенно дурацком положении. Вдобавок ему еще предстоит выслушивать увещевания какого-нибудь мирового судьи-праведника, и все за то, что он поступил разумно с достоянием, которое никому, абсолютно никому, кроме него, не принадлежит – с собственной жизнью.
От этих мыслей он даже захрипел от злости.
Сестра тут же оказалась рядом.
Она была молода, рыжеволоса, с добрым, пусть и деланно-участливым выражением лица.
– Вам больно?
– Нет.
– Я дам вам успокоительное, вы уснете.
– Я не нуждаюсь в успокоительном.
– Но…
– Вы что, думаете, я без вас не смогу справиться с какой-то болью и бессонницей?
Она ответила мягкой улыбкой, снисходительно глядя на него при этом.
– Доктор сказал, что вам можно поесть.
– Мне наплевать, что сказал доктор.
Она поправила одеяло на его кровати и подвинула стакан с лимонадом чуть ближе к нему. Ему стало немного стыдно за себя, и он сказал:
– Извините, если я был груб.
– Ну что вы, ничего страшного.
Его задело, что она вот так совсем не отреагировала на его грубость. Подобные вещи, очевидно, не могли пробить профессиональной брони ее дежурного сочувствия. Для нее он был больным – не человеком.
У него вырвалось:
– Лезете все время… Все время лезете, черт вас возьми…
Она сказала с упреком:
– Ну-ну, это не очень красиво.
– Красиво? – ошеломленно переспросил он. – Красиво?! О, бог ты мой.
Сестра осталась невозмутимой.
– Утром вы почувствуете себя лучше, – сказала она.
Он сглотнул.
– Тоже мне сестры! Да в вас ничего человеческого-то нет, вот что я вам скажу.
– Не сердитесь, но мы знаем, что для вас сейчас лучше.
– Вот это-то и бесит! В вас, в больнице. Во всем мире. Вечно лезете в чужую жизнь со своим знанием, что для других лучше, что нет. Не выношу всего этого. Вот я пытался убить себя – вам, конечно, это известно…
Она кивнула.
– И никого, кроме меня, не касается, бросился я с этой чертовой скалы или нет. Я перестал цепляться за жизнь. Дошел до точки, с меня хватит!
Сестра тихонько поцокала языком, что, должно быть, означало сочувствие. Всем своим видом она показывала, что готова терпеливо слушать, дать ему возможность выпустить пар.
– Почему? Почему я не должен убивать себя, если мне этого хочется? – настаивал он.
Ее ответ прозвучал неожиданно серьезно.
– Потому что это не правильно.
– Почему же это не правильно?
Она в замешательстве посмотрела на него. Ее собственная вера не была поколеблена, но ей не хватало слов, чтобы выразить то, что она чувствовала.
– Ну, я хочу сказать, это нехорошо – убивать себя. Мы должны жить, нравится нам это или нет.
– А почему должны?
– Ну, с другими тоже нужно считаться, разве нет?
– Не в моем случае. Ни для кого на свете ничего не изменится с моим уходом.
– У вас что, и родственников нет? Ни матери, ни сестер, никого?
– Нет. Была жена, но она меня бросила – и правильно сделала! Она же видела, что я ни на что не годен.
– Ну, так друзья, наверное, есть.
– И друзей нет. Я по натуре человек не очень дружелюбный. Послушайте, сестра, я вам сейчас все расскажу. Когда-то я был счастлив и радовался жизни. У меня была хорошая работа и очаровательная жена. Случилась авария. Мой хозяин вел машину, а я был в ней. Он хотел, чтобы я показал на дознании, что в момент аварии скорость была ниже тридцати. А она была выше. Он жал почти под пятьдесят! Нет-нет, никто не пострадал, ничего такого. Просто он хотел получить страховку. Так вот, я не сказал того, что он хотел. Это была ложь. А я никогда не лгу.
Сестра уже не казалась безразличной.
– Я думаю, вы поступили правильно, – убежденно сказала она. – Абсолютно правильно.
– Вы так думаете, правда? Так вот, мое ослиное упрямство стоило мне работы. Хозяин разозлился. Он еще проследил, чтобы я не получил никакой другой. Моей жене надоело видеть, как я слоняюсь, неспособный подыскать хоть что-нибудь. Она сбежала с человеком, который был моим другом. У него дела обстояли неплохо, он уверенно шел в гору. Я же плыл по течению, опускаясь все ниже и ниже. Понемногу пристрастился к выпивке. С такой привычкой на работе удержаться трудно. Наконец я дошел до срыва – перенапрягся изнутри, доктор сказал, что я уже никогда не буду здоров как прежде. Ну и тогда жить стало совсем незачем. Самый простой и самый ясный путь был исчезнуть. Моя жизнь стала не нужна ни мне, ни кому-либо еще.
Сестра прошептала с каким-то суеверным и сильным чувством:
– Этого никогда не знаешь наверное.
Он рассмеялся. Настроение у него уже немного улучшилось. Ее наивное упорство забавляло его.
– Милочка моя, ну кому я могу быть нужен?
Она повторила, смешавшись:
– Никогда не знаешь. Может, и понадобитесь… когда-нибудь…
– Когда-нибудь? Не будет никакого «когда-нибудь». В следующий раз я буду действовать наверняка.
Она решительно замотала головой.
– Нет-нет, – сказала она, – теперь вы себя не убьете, даже и не думайте!
– Это почему же?
– Они никогда этого не делают.
Он уставился на нее – «они никогда этого не делают»… Ну конечно. Здесь он всего лишь представитель занятной, с их профессиональной точки зрения, категории несостоявшихся самоубийц. Он открыл было рот, чтобы энергично запротестовать, но свойственная ему честность остановила его.
Решился бы он в самом деле повторить свою попытку? Действительно ли он намерен сделать это снова?
Сейчас он вдруг со всей ясностью понял, что не сможет. Он не сумел бы объяснить почему. Вероятно, подлинной причиной была та, о которой сказала эта наивная сестра, вычитав ее из своих медицинских книжек. Самоубийцы никогда не повторяют своих попыток.
Тем с большей решимостью он теперь пытался заставить ее признать его моральную правоту.
– В любом случае с моей собственной жизнью я имею право поступать, как мне нравится!
– Нет, не имеете.
– Но почему же, милая моя, почему?
Она вспыхнула. Ее пальцы теребили золотой крестик, висевший у нее на шее.
– Вы не понимаете. Бог может нуждаться в вас. Его взгляд застыл от неожиданности. Он не хотел разрушать ее детской веры и потому лишь произнес с усмешкой:
– Имеется в виду, что однажды я мог бы остановить понесшую лошадь и спасти от смерти ребенка с золотыми волосами, да? Вы об этом?
Сестра покачала головой, потом заговорила проникновенно, пытаясь выразить то, что так явственно виделось ей и с таким трудом облекалось в слова.
– Может быть, вы просто будете где-то – даже не делая ничего – просто будете в каком-нибудь месте в какое-то время, – я никак не могу найти правильные слова, – ну, вы, может быть, просто… просто пройдете однажды по улице и уже одним этим совершите нечто ужасно важное, может быть, даже и не зная, что это было.
Рыжеволосая сестра родилась на западном побережье Шотландии. Про некоторых в ее семье поговаривали, будто они обладают даром предвидения.
Возможно, в этот момент она в самом деле увидела мужчину, шагающего сентябрьской ночью по темной дороге и тем самым спасающего человеческое существо от ужасной смерти…
Февраль, 14.
Одинокая фигура склонилась над письменным столом. В полной тишине было слышно лишь, как поскрипывает перо, оставляя на бумаге строчку за строчкой.
Никто не мог прочесть написанного. А если бы кто-нибудь и смог сделать это, он не поверил бы своим глазам. Ибо на бумаге возникал ясный, продуманный до мелочей план убийства.
Случается порой, что мысль вдруг начинает существовать как бы отдельно от нас; и тогда человеку ничего не остается, как покорно склониться перед этим чуждым нечто, которое отныне руководит всеми его действиями. Тело становится подобным послушному автомату.
Именно в этом состоянии и пребывает некто, кого мы видим за письменным столом. Одна мысль, холодная, безжалостная, довлеет сейчас над всем – уничтожение другого человеческого существа. Для достижения этой цели и разрабатывается на бумаге подробный план. Любая случайность, любая возможность принимаются во внимание. План этот, как все хорошие планы, не категоричен. В определенные моменты он предусматривает альтернативные действия. Более того, план разумен настолько, что оставляет какое-то место и для непредсказуемого. Но основные линии продуманы до тонкости и тщательно выверены. Время, место, метод, жертва!..
Но вот голова поднята, работа окончена. Исписанные листы собраны и внимательно перечитаны. Да, дело представлялось кристально ясным.
На серьезное лицо легла тень улыбки. В этой улыбке было что-то странное, ненормальное. Последовал глубокий вдох.
Возрадовался Творец, создав человека по образу и подобию своему, – ужасное подобие этой радости Создателя можно было видеть теперь.
Да, все предусмотрено: реакция каждого действующего лица предугадана и принята во внимание, доброе и злое в каждом из них использовано и приведено в соответствие со зловещим замыслом.
Не хватало лишь одной детали… И вот, сопровождаемая той же улыбкой, на бумаге появилась дата – …сентября.
Затем со смешком листы разорваны на клочки, клочки эти перенесены через комнаты к камину и брошены в самое сердце подрагивающего пламени. Теперь весь этот фантастический план существовал только в мозгу, его создавшем.
Март, 8.
Суперинтендент Баттл сидел за кухонным столом, с которого еще не были убраны остатки завтрака. Тяжело сомкнутая челюсть его выдавала с трудом сдерживаемую злость. Он медленно и внимательно читал письмо, которое ему только что со слезами на глазах подала жена. Выражение лица суперинтендента было непроницаемо, его лицо вообще никогда не имело никакого выражения. Оно словно было вырезано из дерева – солидное, неподвижное, по-своему даже величественное. Внешность суперинтендента не предполагала особых талантов; он и в самом деле не обладал блестящим умом, но было в нем что-то трудно поддающееся определению, что сообщало всему его облику внушительность и силу.
– Я не могу поверить, – всхлипывая, бормотала миссис Баттл. – Сильвия!
Сильвия была младшей из пяти детей суперинтендента. Ей было шестнадцать лет, и она училась в школе неподалеку от Мейдстона.
Письмо пришло от мисс Эмфри, директрисы этой школы. Ясным, доброжелательным и в высшей степени тактичным слогом в нем черным по белому сообщалось, что с некоторых пор руководство школы было обеспокоено различными случаями мелких краж, что загадка эта наконец прояснилась и что Сильвия Баттл во всем созналась. Мисс Эмфри хотела бы возможно скорее увидеться с мистером и миссис Баттл, чтобы «обсудить создавшееся положение».
Суперинтендент Баттл сложил письмо, опустил его в карман и произнес, обращаясь к жене:
– Я сам этим займусь, Мэри.
Он встал, обогнул стол и потрепал жену по щеке.
– Не волнуйся, дорогая, все образуется. Суперинтендент вышел, оставив после себя, как всегда, ощущение покоя и уверенности.
В тот же день его квадратную фигуру можно было видеть расположившейся на стуле в современной, тонко подчеркивающей индивидуальность хозяйки гостиной мисс Эмфри. Суперинтендент сидел напротив директрисы, сложив свои огромные руки на коленях, похожий на полицейского гораздо больше, чем обычно.
Мисс Эмфри была преуспевающей директрисой. Залогом ее успеха стала ярко выраженная индивидуальность ее натуры. Она слыла просвещенным педагогом, шагала в ногу со временем и в своем подходе к воспитательному процессу сочетала дисциплину с современными идеями о детской самостоятельности.
Ее гостиная отражала самый дух Мидуэя. Цвета были подобраны в спокойных песочных тонах; всюду стояли большие вазы с нарциссами и чаши с гиацинтами. Одна – две хорошие древнегреческие копии, два образчика современной авангардистской скульптуры, несколько работ итальянских примитивистов на стенах. Посреди всего этого сама мисс Эмфри – в темно-синем платье, с энергичным выражением лица, напоминающим добросовестную борзую, с чистыми голубыми глазами, серьезно смотрящими сквозь толстые очки.
– Самое главное, – говорила она звучным, хорошо поставленным голосом, – отреагировать на все это правильно. Прежде всего мы должны думать о самом ребенке, мистер Баттл. О самой Сильвии! Наша главная, я бы сказала, наиглавнейшая задача – сделать все, чтобы ее дальнейшая жизнь не была навсегда испорчена. Нельзя допустить, чтобы девочку раздавило бремя ее вины – порицание должно быть очень и очень осторожным, если в нем вообще есть необходимость. Нам с вами нужно выявить причину, толкнувшую ее на эти вполне тривиальные покражи. Может быть, чувство неполноценности? Она, знаете ли, неважная спортсменка. Может быть, это лишь неосознанное желание выделиться, стремление утвердить свое Я? Мы должны быть очень осторожны. Вот почему я и хотела поговорить сначала с вами наедине-внушить вам мысль о необходимости очень и очень бережного отношения к Сильвии. Я повторяю, нам нужно выяснить, что кроется за всем этим.
– Именно для этого, мисс Эмфри, – спокойно ответил суперинтендент Баттл, – я и приехал.
Его лицо было бесстрастно, глаза оценивающе смотрели на директрису.
– Я была очень мягка с ней, – сказала мисс Эмфри.
Баттл лаконично поблагодарил ее.
– Видите ли, я по-настоящему люблю и понимаю эти юные создания, – продолжала директриса.
Баттл уклонился от прямого ответа и вместо этого заметил:
– Я бы хотел теперь же повидаться с дочерью, если вы не возражаете, мисс Эмфри.
С новым воодушевлением мисс Эмфри стала убеждать его вести себя осторожно, не спешить с упреками, не противопоставлять себя ребенку, находящемуся в таком ранимом возрасте.
Суперинтендент терпеливо выслушал ее, сохраняя все то же непроницаемое выражение лица.
Наконец директриса проводила его в свой кабинет. По дороге им попались одна – две девушки. Они, как подобает, тут же вытянулись в струнку, но глаза их были полны любопытства. Пропустив Баттла в небольшую комнату, обставленную не столь изысканно, как гостиная внизу, мисс Эмфри приготовилась удалиться, сказав суперинтенденту, что пришлет дочь к нему.
Она была уже на пороге, когда Баттл остановил ее.
– Одну минуту, мадам. Как вам удалось узнать, что именно Сильвия виновна в этих… э-э, утечках?
– Мои методы, мистер Баттл, были психологическими.
– Психологическими? Хм. А как же быть с доказательствами, мисс Эмфри?
– Да-да, я вполне вас понимаю, мистер Баттл. То, что вы это говорите, – естественно. Ваша, э-э, профессия, конечно же, дает себя знать. Но психология уже находит признание и у криминалистов. Уверяю вас, ошибка исключена, Сильвия полностью и совершенно свободно сознается в содеянном.
Баттл кивнул.
– Да, это я знаю. Я просто спрашивал, почему вы сразу остановили свое внимание именно на ней.
– Видите ли, мистер Баттл, эта история с пропажей вещей из ящиков девочек становилась по-настоящему серьезной. Я собрала всех учениц и изложила факты. Одновременно с этим я незаметно изучала их лица. Выражение лица Сильвии сразу бросилось мне в глаза. Оно было виноватым, смущенным. Я тут же поняла, кто этим занимается. Но я не хотела сразу, при всех, открыто обвинять девочку, я хотела дать ей возможность признаться самой. Я устроила ей небольшое испытание – игру в словарные ассоциации.
Баттл кивнул, показывая, что понимает, о чем речь.
– И в конце концов ребенок во всем сознался.
– Ясно, – коротко сказал отец девочки. Мисс Эмфри поколебалась мгновение и вышла.
Баттл стоял глядя в окно, когда дверь открылась снова.
Он медленно повернулся и посмотрел на вошедшую дочь.
Она остановилась у самой двери, которую осторожно закрыла за собой. Сильвия была высокого роста, темноволосая, угловатая. Лицо ее припухло, было видно, что она плакала. И голос прозвучал скорее робко, нежели вызывающе:
– Ну вот и я.
Баттл задумчиво смотрел на нее минуту-две, потом вздохнул.
– Не следовало мне посылать тебя сюда, – сказал он. – Эта женщина – дура.
От удивления Сильвия даже забыла на время о своих неприятностях.
– Мисс Эмфри? Но, папа, она же просто замечательная. Мы все так думаем.
Баттл хмыкнул.
– Ну тогда не совсем дура, если так ловко заставляет других считать ее такой, какой она сама себе представляется. В любом случае, Мидуэй не для тебя. Впрочем, это могло случиться где угодно.
Сильвия сжала ладони. Опустив глаза вниз, она произнесла едва слышно:
– Я… мне очень жаль, папа. Очень.
– Конечно, жаль, – коротко бросил Баттл. – Подойди сюда.
Медленно и неохотно девушка прошла через комнату и остановилась перед ним. Своей огромной квадратной рукой он взял ее за подбородок и внимательно посмотрел ей в лицо.
– Досталось тебе, верно? – мягко произнес он.
В ее глазах заблестели слезы.
– Видишь ли, Сильвия, – медленно продолжал Баттл, – я все время знал, что есть в тебе что-то такое. У большинства людей есть какая-нибудь слабость. Обычно все довольно просто. Сразу видно, когда ребенок жадный или капризный или любит командовать. Ты всегда была хорошей девочкой: очень спокойной, очень уравновешенной, никаких проблем ни в чем. И иногда меня охватывало беспокойство. Потому что, если есть изъян, которого ты не видишь, он может всю картину испортить, когда придет время испытания.
– Как у меня, например? – сказала Сильвия.
– Да, как у тебя. Ты испытания не выдержала, сломалась. И это получилось у тебя чертовски своеобразно. В жизни не встречал ничего подобного.
Девушка вдруг с издевкой произнесла:
– А я-то думала, ты с ворами часто встречаешься.
– Разумеется. Я все про них знаю. И именно поэтому, девочка, – не потому, что я твой отец (отцы о своих детях знают совсем немного), а потому, что я полицейский, – я точно знаю, что ты не воровала. Ты ни одной вещи в этом заведении не тронула. Воры ведь бывают двух типов: одни – это те, кто поддается внезапному и очень сильному соблазну (такие встречаются нечасто: это просто удивительно, каким соблазнам может противостоять самый обычный, в меру честный человек); и есть другой тип – это те, для которых брать чужое почти в порядке веще». Ты не относишься ни к одному из этих типов. Ты не воровка, ты просто необычный тип лгуньи.
– Но… – начала было Сильвия. Он не дал ей продолжить.
– Ты во всем созналась. Ну конечно. Это я уже слышал. Была вот однажды такая святая – ходила бедным хлеб раздавать. А мужу это не нравилось.

Кристи Агата - Инспектор Баттл - 4. Час Ноль -> вторая страница книги


Нам хотелось бы, чтобы деловая книга Инспектор Баттл - 4. Час Ноль автора Кристи Агата понравилась бы вам!
Если так окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Инспектор Баттл - 4. Час Ноль своим друзьям, установив у себя гиперссылку на эту страницу с произведением: Кристи Агата - Инспектор Баттл - 4. Час Ноль.
Ключевые слова страницы: Инспектор Баттл - 4. Час Ноль; Кристи Агата, скачать, бесплатно, читать, книга, онлайн, ДЕЛОВОЙ
научные статьи:   этнические потенициалы русских, американцев, украинцев и др. народов мира    циклы и пути национализма, патриотизма и сепаратизма    реальная дружба - это взаимопомощь    чему должна учить школа    принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам   

А - П

П - Я