ДЕЛОВОЙ - главная     Авторам и читателям    научная книга "Деньги"    Many-Books.Org    Контакты

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Пожидаев Геннадий А.

Рассказы о музыке


 

Тут выложен учебник Рассказы о музыке , который написал Пожидаев Геннадий А..

Данная книга Рассказы о музыке учебником (справочником).

Книгу-учебник Рассказы о музыке - Пожидаев Геннадий А. можно читать онлайн или скачать бесплатно тут, на этой странице, без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Рассказы о музыке: 2.11 MB

скачать бесплатно книгу: Рассказы о музыке - Пожидаев Геннадий А.




АННОТАЦИЯ
Имя Геннадия Пожидаева широко известно любителям му­зыки по книгам «Страна Симфония», «Дмитрий Кабалевский», «Повесть о танце» и др. В книгу вошли не только ранее пуб­ликовавшиеся в «Стране Симфонии» рассказы, но и новые, в основном посвященные творчеству таких советских компо­зиторов, как С. Прокофьев, Д. Шостакович, Д. Кабалевский, А. Хачатурян.


Пожидаев Г. А.
Рассказы о музыке. М., «Молодая гвардия», 1975.

ОТ АВТОРА
Небольшое вступление к книге я хотел бы начать словами академика Бориса Владимиро­вича Асафьева об одной из своих музыковед­ческих работ о советских композиторах: Это... «не биографии, не аналитические эскизы, не свод критических рецензий... Я ста­рался найти путь к читателям - не толь­ко профессионалам, а сам стремился пе­редать свои впечатления как слушателя, посе­тителя концертов, наконец, просто интересу­ющегося жизнью музыки... Скажем и так: за­шел в концерт один, другой, третий. Во мне складываются и накопляются звуковые обра­зы. Биографии мне неведомы, личности ком­позиторов тоже. Из улавливаемых мнений, из фрагментов сообщений пояснителей вокруг слушателей музыки постепенно растет круг представлений о заинтересовавшей музыке и ее авторе. Из «просто слушателя» я превраща­юсь в слушателя, пытающегося осознать поток волнующих сознание мыслей и разгадать мыс­ли, волновавшие и композитора».
Дело в том, что именно так создавалась и эта книга, в которой я стремился передать впе­чатления о музыке, рассказать о том, что уда­лось узнать о полюбившихся музыкальных произведениях. И если для крупнейшего му­зыковеда, каким был Асафьев, такой способ из­ложения материала, подсказанный желанием автора быть понятным и не специалистам, был своеобразным литературным приемом, то для меня это наиболее естественный, чуть ли не единственный путь. Так было в моей жизни.
В книге речь идет в основном о так назы­ваемой серьезной музыке, произведениях круп­ной формы. Можно ли разобраться в этом мире большой музыки рядовому любителю? Да, мож­но, если сильно захотеть. Как говорит поговор­ка: «Любовь слепа, но она найдет дорогу». Надо только отправиться в путь.
В 1962 году в журнале «Юность» была опуб­ликована моя статья «Путешествие в страну Симфонию». Это было одновременно и нача­лом моих публикаций о музыке и поиска отве­тов на волнующие вопросы, связанные с «раз­гадкой» полюбившихся музыкальных произве­дений.
Читатель встретится здесь с именами Бет­ховена, Чайковского, Шуберта, Рахманинова, Равеля, Прокофьева, Шостаковича, Кабалевско­го, Хачатуряна. Почему выбраны именно они, а не Бах, Моцарт, Шопен, Вагнер, Глинка, Мусоргский или Бородин? Почему взяты, на­пример, Пятая симфония Бетховена и Шестая Чайковского, а не другие сочинения этих ком­позиторов? Конечно, это не означает, что мне не нравится музыка Баха и Моцарта.
Я не говорю в этой книжке об их творче­стве, так как еще не «открыл» их для себя, не успел или что-то еще не додумал. А музы­ку их люблю давно.
И я всегда стараюсь уяснить себе содержание того или иного произведения, его взаимосвязь с жизнью автора, с эпохой, в которую он жил, хочу понять особенность творческого почерка композитора.
Конечно, надо прежде всего разобраться в собственных чувствах и мыслях от прослушанной музыки - это главное. И только после многократного прослушивания произведения, только после того, как сопоставишь свои впе­чатления с «первоисточниками», то есть с авто­биографией или биографией автора, его письма­ми, дневниками, в которых он наиболее полно раскрывается как человек со всеми своими мыслями и чувствами и где можно встретить хотя бы намек на программу, содержание му­зыкального произведения, - только после все­го этого приближаешься к «истине». В боль­шинстве случаев композиторы не любят да­вать словесный пересказ своих сочинений - симфоний, концертов, сонат, квартетов. Но и при отсутствии таких прямых высказываний всегда можно найти косвенные свидетельства, представить обобщенную картину жизни обще­ства и в конечном счете составить «рабочую гипотезу» относительно жизненного содержа­ния того или иного музыкального произведения.
А после этого любопытно обратиться к дру­гим трактовкам этих сочинений, сопоставить со своими. Нередко бывают расхождения, и по­рою существенные, а иногда видишь, что зано­во «изобрел велосипед». И то и другое можно объяснить: с одной стороны, музыка, исполняе­мая без слов, не несет в себе конкретных, пред­метных понятий, с другой - отражает объек­тивную действительность, хотя и в специфиче­ской звукообразной форме. Но эти «открытия» уже открытого (например, раскрытие жизнен­ного содержания Шестой симфонии и Итальян­ского каприччио Чайковского, сделанные мною) только подчеркивают, пожалуй, ту истину, что серьезная музыка может быть понята и непрофессионалом, что она создается для каждого из нас. Надо только постараться полюбить ее, до­вериться ей.
Хочу сказать, что материалы в книге рас­положены практически по хронологическому принципу. И так вышло, что сложились они как бы в три самостоятельных раздела. К «Пу­тешествию в страну Симфонию» примыкают, если можно так сказать, главы «теоретические». В них мне хотелось, опираясь, естественно, на свой слушательский опыт, найти общие черты в подходе к серьезной музыке любителей, не­музыкантов, поразмышлять над тем, что озна­чают слова: понимать музыку.
Ко второму разделу относятся «путе­шествия» в мир полюбившихся произведений музыкальной классики разных эпох и стран. В последние годы меня особенно привлекала музыка советских композиторов. К счастью, с некоторыми из них, а именно с Д. Б. Кабалев­ским и А. И. Хачатуряном мне довелось неод­нократно встречаться и расспросить их о за­мыслах, об истории создания некоторых сочи­нений. Много дали мне для понимания музыки и беседы с музыкантами-исполнителями. Все это составило третий раздел книжки, посвященный творчеству выдающихся советских композито­ров, лауреатов Ленинской премии С. С. Про­кофьева, Д. Д. Шостаковича, Д. Б. Кабалев­ского и А. И. Хачатуряна.
Мои заметки не могут претендовать на про­фессиональную авторитетность суждений. Смысл их в другом - я хочу поделиться с чи­тателем радостью от приобщения к огромному и прекрасному миру музыки, ибо все, что здесь написано, продиктовано только любовью к му­зыке и больше ничем.

ДАРИТЬ РАДОСТЬ...
- Как вы относитесь к музыке?
Водитель такси, среднего возраста мужчина, уже знал, что я спешу на съезд композиторов, и, видимо, не очень удивился такому вопросу. Но я был удивлен его ответом. После небольшой паузы он мечтательно и с какой-то ти­хой торжественностью произнес:
- Музыка - это нежность... От нее у человека со­ всем другое отношение к жизни появляется... - Он не­много помолчал. - Вы замечали, как мальчишки, кото­рые занимаются музыкой, ведут себя на улице? Сдер­жанно, солидно, не хулиганят. Есть у нас в доме один мальчуган, на скрипке учится. Так его прозвали «музы­кантом», и он гордится этим...
- А вы музыку любите?
- Да, конечно! - Водитель повернулся ко мне, улы­баясь. - Люблю хорошую песню, красивую мелодию...
- Ну а оперы, симфонии?
Словно сразу потеряв интерес к разговору, не отрывая глаз от дороги, таксист проговорил:
- Эта музыка не для меня. В ней музыканты хорошо разбираются. Каждому свое...
Я огорчился. Такой неожиданный поворот!..
«Нежность». Как поэтично и тонко сказал он о му­зыке, без сомнения тонко ее чувствуя, понимая ее роль в жизни людей. И в то же время, по существу, он живет вне большой музыки, которая, я уверен, могла бы при­нести ему радость, счастье.
Сколько угодно найдется людей, которые решительно возразят мне и искренне считают, что большая, серьезная музыка выше их понимания.
Очевидно, не надо доказывать истину, что музыка давно и прочно вошла в человеческий быт, в ритм по­вседневной жизни людей, что звучание ее для нас есте­ственно, как дыхание. Делая зарядку, маршируя строем по улице, укачивая ребенка, мы неизменно привлекаем себе на помощь музыку. Но не в этом ее истинное назна­чение. Это лишь услуга, оказанная нам как бы шутя, без особого напряжения. Ее главное назначение - в другом.
В чем же?
Я долго старался найти точные слова для определения того, что может сделать музыка для каждого человека, для всех людей, и, конечно, в первую очередь искал ответ у тех, кто смыслом своей жизни сделал служение музы­ке, - у величайших композиторов, крупнейших ее знато­ков, музыкантов-исполнителей. Вот что оказалось удиви­тельным: в их высказываниях, за редким исключением, я не находил ответа на свой вопрос - эти люди и не пыта­ются особенно доказывать значение музыки, так как она - суть и смысл их жизни.
Музыковеды, критики все свои музыкальные восторги переносят в статьи, книги. Во многих из них критики невольно проявляют себя как обыкновенные слушатели, покоренные красотой музыки. А если к анализу произ­ведений добавляется проникновенный рассказ об авторе, о связи произведения искусства с жизнью ее творца, то есть раскрывается «земной» смысл музыки, тогда происходит чудо - прорывается плотина, казалось бы, на­глухо отделяющая профессионалов от любителей, и по­следние захватываются половодьем великой музыки. Та­кой могучей силой откровения обладает пламенное слово Р. Роллана, который умел писать о музыке, как пишут романы о любви.
Я знаю одного человека, офицера, который во вре­мя войны, лежа в госпитале, вдруг открыл для себя Бет­ховена и вообще мир большой музыки благодаря книге Ромена Роллана, случайно попавшей ему в руки. Повез­ло ему тогда и в другом. Он мог сразу приобщиться к му­зыке Бетховена, так как одна из медсестер оказалась студенткой консерватории и стала охотно проигрывать на пианино произведения, о которых писал Роллан. С тех пор этот офицер не может жить без того, чтобы не слу­шать хорошую, серьезную музыку.
Что же бетховенская музыка дает людям, что они от­крывают в ней для себя? Ответов может быть множество. Приведу высказывания о музыке и, людей, казалось бы, весьма далеких от нее. Более того, все свои дальнейшие рассуждения в этой главе я буду строить, используя высказывания только немузыкантов.
* * *
Илья Ефимович Репин: «Я Всегда любил музыку. Если мне подолгу не приходилось слушать ее, я тосковал».
Те же чувства испытывал и другой великий наш со­отечественник, Иван Сергеевич Тургенев. В одном из пи­сем Полине Виардо из своего имения Спасского он жало­вался, что ему не хватает музыки, что «музыкальный го­лод» его буквально «терзает».
Мы знаем, как любили, как глубоко понимали музыку Пушкин и Тургенев, Лев Толстой и Горький. Нередко она бывала главным нервом их произведений.
Но, может быть, все названные мной люди, хотя и не были профессиональными музыкантами, все же получили какое-то музыкальное образование и умели играть на ка­ких-то инструментах? Увы, часто они не имели даже элементарных понятий о музыкальной грамоте.
Тургенев, которого в детстве совершенно не учили му­зыке, не раз потом жаловался, что не может спеть тот или иной понравившийся ему романс. Очень грустно звучит его признание в одном из писем: «К несчастью, моя пра­вая рука не играет достаточно хорошо на пианино для то­го, чтобы дать мне хотя бы некоторое понятие о мелодии».
И в то же время именно этот человек говорил: «Для меня так: впечатления музыкальные, потом ли­тературные, потом живопись». И еще: «Редко что ме­ня может заставить заплакать. Еще иногда стихи Пушкина меня до слез тронут, - а от музыки часто плачу».
Произошло так, что тот, для кого музыкальные нас­лаждения были выше всех других,- сумел стать настоя­щим знатоком музыки, к мнению которого прислушива­лись специалисты - Тургенев любил музыку и посто­янно стремился слушать ее, особенно произведения Мо­царта, Бетховена, Глинки, Чайковского, Мейербера, Гуно.
Чарлз Дарвин писал: «...Если бы мне пришлось вновь пережить свою жизнь, я установил бы для себя пра­вило читать какое-то количество стихов и слушать какое-то количество музыки по крайней мере раз в неделю; быть может, путем такого (постоянного) упражнения мне удалось бы сохранить активность тех частей моего мозга, которые теперь атрофировались. Утрата этих вкусов равносильна утрате счастья и, может быть, вредно отражается на умственных способностях, а еще вероят­нее - на нравственных качествах, так как ослабляет эмоциональную сторону нашей природы».
Не правда ли, довольно беспощадный и грустный ана­лиз? Утрату вкуса к музыке Дарвин называет утратой счастья.
Бальзак признавался, что в тяжелые минуты жиз­ни он изливал свое горе, слушая музыку, что Бетхо­вен и Моцарт часто были поверенными его сердечных тайн.
Делакруа вооружался музыкой для творчества. «Му­зыка часто внушает мне глубокие мысли, - писал он. - Слушая ее, я испытываю огромное желание творить».
А американский философ и публицист Эмерсон, осно­вываясь на собственном опыте, сделал обобщение: «Му­зыка побуждает нас красноречиво мыслить».
Почти то же говорил Стендаль: «Слушая хорошую му­зыку, я сосредоточиваюсь с большей напряженностью и ясностью на том, чем занят внутренне».
И еще одну черту любителей музыки, пожалуй, самую характерную, хотелось бы подчеркнуть. Нередко, открыв для себя этот удивительный мир, почувствовав сердцем его красоту и величие, они не могут сдержать перепол­нившее их чувство радости и спешат поделиться ею с окружающими, становятся добровольными пропагандиста­ми музыки, тем самым утверждая свое право на большое искусство. Одним из таких пропагандистов музыки был Стендаль.
Все началось с того, что в детстве его, словно подраз­нив, лишь немного поучили игре на скрипке и кларнете. А музыку он любил беззаветно и пронес эту любовь через всю жизнь. «Музыка была моей, быть может, самой силь­ной и наиболее дорого мне стоившей страстью, - писал Стендаль. - Она и сейчас, когда мне пятьдесят два года, еще цела и жива как никогда. Я прошел бы пешком сот­ни лье, я согласился бы недели пробыть в заключении, лишь бы прослушать «Дон-Жуана»...».
Став не музыкантом, а писателем, он в литературных произведениях отдал громадную дань своей любви к му­зыке. «Случаю было угодно, чтобы я стал записывать звуки, рождавшиеся в моей душе, с помощью типограф­ских знаков». Больше того, Стендаль начал свою литера­турную карьеру не как романист, а как музыкальный критик, не имея музыкального образования!
Любя музыку, бесконечно много слушая ее, он пони­мал ее глубже многих профессиональных музыкантов. В этом можно убедиться, прочитав его «Письмо о Моцарте» и «Жизнь Россини». Тем не менее остался простым любителем музыки: «Я хотел бы, если только смогу, говорить о красоте не как анатом, а как худож­ник: будучи сам невеждой, я вовсе не собираюсь поучать ученых».
Не желая оставаться в одиночестве, Стендаль ищет союзников среди рядовых любителей музыки, ставя их несравненно выше профессионалов-умников, любящих музыку «самую совершенную, которая когда-либо суще­ствовала», но любящих ее, «повинуясь голосу здравого смысла, рассудительно и умеренно».
С какой симпатией пишет он о некоторых чудаках - любителях музыки!
Так, Стендаль называет человека, который «не толь­ко не был в состоянии определять звуки, но не мог даже повторить четыре ноты подряд без того, чтобы ужаса­ющим образом не сфальшивить». Однако «удивительнее всего было то, что при всем этом он любил музыку с та­кой страстью, какую редко можно встретить даже в Италии».
И этого человека, из которого, наверное, никогда бы не вышло хорошего музыканта, Стендаль ставит неизмеримо выше другого, обладавшего редкостным музыкальным слухом. Этот, второй, мог точно определить, какие звуки издают камни, по которым бьют молотком, какие ноты «поют» скрипящие блоки или несмазанные колеса крестьянских повозок; мог точно указать, какой инстру­мент фальшивит в большом оркестре. Но при всем этом он был абсолютно безразличен к музыке.
Несомненно, на первое место Стендаль ставит любовь к музыке, а потом уже знание нот, умение играть на ка­ком-либо инструменте. Без этого умения можно прожить, получая от музыки в полной мере то, что она может дать человеку.
А что она дала, например, самому Стендалю? Вот не­сколько признаний писателя.
«...Когда только начинаешь любить музыку, пора­жаешься тому, что происходит в тебе, и мечтаешь лишь о том, чтобы вкушать это новое наслаждение, только что открытое тобой...»
«...Музыка должна дарить нам радость».
«...Слушая хорошую музыку, я мечтаю о том, чем в этот момент занято мое сердце».
«...Искусство существует, чтобы утешать. Когда в душу закрадутся сожаления, когда в жизни наступают осенние дни с их первыми печалями, когда недоверие встает как мрачный призрак за каждым деревенским плетнем, - вот когда стоило бы обратиться к музыке».
* * *
Когда вспоминаешь все приведенные здесь высказыва­ния о музыке, бросается в глаза, что большинство из них принадлежит писателям. Значит ли это, что они более тонко чувствуют музыку и лучше других разбираются в ней? Нет, конечно. Просто эти люди владеют даром слова, умеют ярко и точно выразить то, что чувствуют все лю­бители музыки. И нередко, для них разговор о музыке, слово о ней становится еще одним способом, случаем пе­режить музыкальные впечатления. «Раздумывая над ис­кусством, чувствуешь его сильнее», - заметил Стендаль, для которого, кстати, и само литературное творчество было, по его выражению, способом записать «музыку своей души».
Итак, из всего, что мы узнали сейчас от любителей музыки, можно сделать вывод: музыка от простейших до самых совершенных своих форм действительно доступна каждому. И многое может дать человеку. Главное усло­вие - не робеть и идти навстречу большим произведениям - опере, симфонии, и слушать, слушать, слушать. Быть серьезным в своих намерениях. Понимание музыки придет обязательно. И то, что человек откроет в ней, будет и открытием в нем самом лучшего, благородного, сердечного.
Все это мне хотелось бы высказать моему случайному собеседнику - водителю такси; убедить его в том, что, он не прав, думая, будто большая музыка создана не для него.
К сожалению, так думают очень многие. И вероятно, даже далеко не всех убедил я своими примерами...
Приведу еще один аргумент, по-моему, очень сильный и убедительный.
Вот как все было, со слов очевидца, старого большеви­ка П. Н. Лепешинского:
«...Подползла проклятая зима 1919 года. Повсюду тол­ки в Москве о топливном кризисе, о сыпняках... Жуткое чувство тревоги не только охватывает душу обывателя, но и проникает в кремлевские палаты. В зале большого Совнаркома царит тягостное настроение. Среди всеобщей унылой тишины представитель малого Совнаркома т. Галкин делает доклад относительно спорного, не вызвавшего полного единогласия в малом Совнаркоме, вопроса об отоп­лении государственных театров... Он не скупится на жесткие, суровые слова, характеризуя московские центры сценического искусства, как ненужные сейчас для рабоче-крестьянской республики. Чьи эстетические интересы и до сих пор обслуживают наши театры? Во всяком случае не трудового народа... Каково содержание современных пьес? Всё те же буржуазные оперы: «Кармен», «Тра­виата», «Евгений Онегин»... Уж лучше бы подмостки Боль­шого театра были использованы для целей агитации и пропаганды. А между тем (и в этом месте голос оратора возвышается до мрачного пафоса) к нам идет и стучится уже в дверь страшная гостья... Смерть от сыпняка стано­вится нашим бытовым явлением... Готовы ли мы для встречи с этой гостьей? Много ли у нас бань, которые яв­ляются во время тифозной эпидемии главной профилак­тической мерой? И хватит ли у нас решимости позволить бросать драгоценное топливо в прожорливые печи мос­ковских государственных театров для щекотания нервов буржуазных барынь в бриллиантах, в то время как лиш­няя, отапливаемая этими дровами баня, быть может, спа­сет сотни рабочих от болезни и смерти...»
Да, положение в стране, обрисованное докладчиком, сверхтяжелое. И все понимают, почему он требует такой? крайней меры. Слово «защитнику». Однако бесцветная, казенная речь представителя театров не вызывает ни у кого сочувствия. И председательствующий - Владимир Ильич Ленин - ставит вопрос на голосование...
Но происходит неожиданное. Владимир Ильич вдруг берет слово, вернее, бросает лишь несколько фраз, предваряя голосование. С веселыми искрами в глазах он говорит о том, что товарищ Галкин имеет «несколько наивное представление о роли и назначении театра», что «наследство от буржуазного искусства нам рано еще сда­вать в архив... Итак, кто за предложение т. Галкина, прошу поднять руки».
Естественно, после этих слов Владимира Ильича об­становка моментально изменилась, и большинства това­рищ Галкин не собрал.
Почему так произошло? Случайно ли это? Сейчас мы знаем, чего стоили Владимиру Ильичу эти иронические, как бы вскользь сказанные слова. До нас дошла интерес­ная подробность, предшествовавшая этому совещанию Совнаркома.
Приемный сын Анны Ильиничны Ульяновой Гора Лозгачев вспоминает, как однажды он увидел Ленина в его кремлевской квартире невеселым, чем-то очень озабочен­ным. И когда спросил «дядю Ленина», не заболел ли он, Владимир Ильич ответил: «Понимаешь, Гора, стоит во­прос: закрыть Большой театр! Считают, что чересчур до­рого обходится его содержание, убыток большой прино­сит, дров нету! Вот как, по-твоему, быть с этим, жалко, а?»
Да, Владимир Ильич оказался в очень сложном поло­жении. Требовалось принять решение. С одной стороны, деятели искусства требовали сохранить Большой театр, с другой - государственные и партийные работники, счи­тавшие, что надо идти на жертвы в области культуры ра­ди скорейшего улучшения быта рабочих. И тех и других Владимир Ильич прекрасно понимал. Он находил пра­вильными их аргументы. Все решить теперь мог только его собственный голос... И В. И. Ленин принял сторону музыкантов...
В самом деле, перед нами - любитель музыки. Обык­новенный и в то же время необыкновенный. Мы знаем, что в детстве Владимир Ильич получил лишь азы нотной грамоты и игры на фортепиано. Но музыка в семье Улья­новых играла большую роль. Ленин глубоко и на всю жизнь полюбил музыку, прекрасно ее знал и понимал. Об этом свидетельствуют его собственные высказывания и воспоминания родных и друзей, соратников по борьбе. Об этом много сказано и написано.
Известны его любимые композиторы и отдельные про­изведения. Широк круг его музыкальных привязан­ностей - это Бетховен, Чайковский, Даргомыжский, Шуман, Шуберт, Лист, Бизе, Гуно и многие другие композиторы. Владимир Ильич не ограничивал свои музы­кальные интересы каким-либо одним жанром, он любил и песню и симфонию. В числе любимых произведений особенно почитаемого Ильичем Бетховена - сонаты «Аппассионата», «Патетическая», «Лунная», увертюры «Эгмонт» и «Кориолан».
Однако для того, чтобы подчеркнуть самое существен­ное, к чему идет наш рассказ, а именно к выводу, для кого же создается музыка, приведем лишь одну более характерную особенность ленинского восприятия музыки. Профессиональный революционер, поставивший перед собой великую цель - осуществить пролетарскую рево­люцию, уничтожить раз и навсегда насилие человека над человеком, Ленин бесконечно много работает, пишет серьезнейшие статьи и книги, вооружает теорией борьбы молодую партию российских коммунистов. И вдруг из-под его пера появляется статья... о песне. Не правда ли, странно? Однако всмотримся в нее.
«Развитие рабочих хоров в Германии», 1913 год. Чи­таем: «Рабочие певческие общества Германии недавно праздновали своеобразный юбилей: число рабочих-певцов достигло 100 000...» Дальше Ленин говорит, что рабочие хоры имеют свой печатный орган, что работой певче­ских обществ интересуется Август Бебель и Фердинанд Лассаль. Ильич внимательно прослеживает, как по годам росли рабочие хоры. В чем же тут дело? А в том, что развитие этих певческих обществ для Ленина - пока­затель «пропаганды социализма рабочей песней». И Вла­димир Ильич заключает:
«Но никакие полицейские придирки не могут поме­шать тому, что во всех больших городах мира, во всех фабричных поселках и все чаще в хижинах батраков раздается дружная пролетарская песня о близком освобож­дении человечества от наемного рабства».
Да, музыка оказалась на службе у революции.
...Мы знаем, как страстно любил Ильич революцион­ные песни. Знаем, как подкреплял он свой дух могучей и мятежной революционной музой Бетховена. Очень точно подметил ленинскую особенность восприятия искусства Ромен Роллан: «Весь арсенал ума - искусство, литера­туру, науку - мобилизует он для действия». И дальше он подчеркивает отношение Ленина к музыке: «А как на него действует музыка! С какой страстью способен он ей внимать! Кто может забыть его пламенные слова об «Аппассионате» Бетховена?..»
Вспомним слова Ильича в пересказе Алексея Максимовича Горького:
«- Ничего не знаю лучше «Appassionata», готов слушать ее каждый день. Изумительная, нечеловеческая музыка. Я всегда с гордостью, может быть, наивной, ду­маю: вот какие чудеса могут делать люди!
И, прищурясь, усмехаясь, он прибавил невесело:
- Но часто слушать музыку не могу, действует на нервы, хочется милые глупости говорить и гладить по го­ловкам людей, которые, живя в грязном аду, могут созда­вать такую красоту...»
И вот когда мы читаем удивительные ленинские слова: «Искусство принадлежит народу», мы чувствуем убеж­денность человека, на себе испытавшего великое воздей­ствие искусства, и в особенности музыки, и увидевшего на практике ее необыкновенную способность объединять людей для достижения больших целей.
Кстати, заметим, не только песни играли большую роль в революциях. Известно, как оперы Верди и симфонии Бетховена вызывали манифестации в зрительных залах.
«Искусство принадлежит народу». Человек, сказавший эти слова, стал величайшим пропагандистом искусства. Ильич считал, что искусство должно «...уходить своими глубочайшими корнями в самую толщу широких трудя­щихся масс. Оно должно быть понятно этим массам и лю­бимо ими. Оно должно объединять чувство, мысль и во­лю этих масс, подымать их. Оно должно пробуждать в них художников и развивать их».
И нам, любителям музыки, очень дорого то, что Ильич ставил ее на службу революции, доказывая необыкновен­ную власть над человеческими душами этого прекрасно­го искусства, имеющего громадную общественную силу.
ПУТЕШЕСТВИЕ В СТРАНУ СИМФОНИЮ
Симфоническую музыку называют царицей музыки. За что же ее так возвеличивают? Наверное, не зря. Бы­ло, однако, время, когда эта истина не казалась мне оче­видной. Я любил песни и не любил симфоническую му­зыку: она представлялась мне однообразной, непонятной и быстро утомляла. Может быть, потому, что раньше я никогда не дослушивал симфонические произведения до конца, а может, и слушал, но не самые сильные, значи­тельные.
Хочется рассказать, как произошел перелом в моем отношении к симфонической музыке.
Это было в 1951 году. Я учился тогда под Москвой, в десятом классе Воскресенской средней школы. Однажды классный руководитель Софья Константиновна поручила мне сделать доклад о Чайковском. Готовясь к нему, я читал биографию композитора и впервые встретился с упоминанием о Шестой симфонии. В книге говорилось, что симфония имела программу, которую автор никому не хотел раскрыть. Это запомнилось, хотя и не произвело на меня большого впечатления.
Вскоре я услышал Шестую симфонию по радио. В ней было много хороших мелодий. Понравились яркие конт­расты частей. Финал был грустным, третья часть показа­лась бодрым маршем. Удивил своей необычностью вальс во второй части. Я попробовал мысленно под него тан­цевать и сразу же сбился. Оказывается, это был не обыч­ный вальс, а что-то вроде вальса со сложным пятидольным размером.
Первая часть симфонии обрушилась на меня морем звуков, но внимание задержалось на одном «островке»: волнующей своей теплотой мелодии побочной партии. Что-то роднило этот мотив с песней, а песня была мне близка.
Итак, я, к своей радости, нашел в симфонии и песню, и вальс, и марш, и грустную пьесу - все, что до этого знал и любил в музыке. Но сама симфония, по существу, прошла мимо меня.

Пожидаев Геннадий А. - Рассказы о музыке -> вторая страница книги


Нам хотелось бы, чтобы деловая книга Рассказы о музыке автора Пожидаев Геннадий А. понравилась бы вам!
Если так окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Рассказы о музыке своим друзьям, установив у себя гиперссылку на эту страницу с произведением: Пожидаев Геннадий А. - Рассказы о музыке.
Ключевые слова страницы: Рассказы о музыке; Пожидаев Геннадий А., скачать, бесплатно, читать, книга, онлайн, ДЕЛОВОЙ

А - П

П - Я