ДЕЛОВОЙ - главная     Авторам и читателям    научная книга "Деньги"    Контакты
научные статьи:   анализ конфликтов на Украине и в Сирии по теории гражданских войн    демократия и принципы Конституции в условиях перемен    три суперцивилизации    государственные идеологии России, Украины, ЕС и США    три глобализации: по-английски, по-американски и по-китайски   
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


РОТМАНН: С моего отказа начнется иная память. Забудется все, что зналось, и дух наш станет чистой страницей, на которой рука Господа начертает Его имя - то, которое мы никогда не сможем прочесть, но пронесем в себе, как Его живое присутствие.
ЖЕНЩИНА: Окрести моего сына, чтобы он не умер.
РОТМАНН: Нет.
ЖЕНЩИНА: Почему?
РОТМАНН: Крещение - это омовение, которое человек желает и получает как верный знак, как самое истинное свидетельство того, что он умер для греха. Как самое истинное свидетельство того, что он был погребен с Христом и ныне воскресает к новой жизни. С этой минуты он будет жить не для того, чтобы ублажать свою плоть, но чтобы покорно следовать воле Божией. (Другим тоном) И ты считаешь, что мы вправе ожидать - вот этот сосунок, прильнувший к твоей груди, способен выказать эти или подобные намерения?
ЖЕНЩИНА: Нет, не вправе.
ХОР КАТОЛИКОВ: Иди сюда, женщина, встань в наши ряды. Мы окрестим твое дитя, как окрестили когда-то тебя. Нам довольно и того, что веруешь ты. Точно так же, как нашим предшественникам довольно было веры твоих родителей, когда спустя несколько дней после твоего рождения они принесли тебя к купели. Встань в наши ряды, и твой сын не умрет.
ЖЕНЩИНА: Что я должна делать? Родители мои были католиками, но я - не католичка. Кому вверить мне сына моего, чтобы он не умер?
ХОР ЛЮТЕРАН: Иди к нам, женщина. Мы исповедуем ту же веру, которую ты избрала и которой должна следовать. Мы окрестим твоего сына, и он насладится жизнью вечной.
ЖЕНЩИНА (РОТМАННУ): Окрестишь моего сына?
РОТМАНН: Мы не на рынке, где сбивают цены, и не на аукционе, где их взвинчивают. Один Господь знает, какую судьбу уготовил он твоему сыну, чего Он хочет от него. Нам он не нужен будет до той поры, пока ему не нужен станет Господь.
(Все радикалы - и среди них КНИППЕРДОЛИНК с РОТМАННОМ - уходят. Остаются "умеренные" католики и лютеране-консерваторы)
ХОР КАТОЛИКОВ: Иди сюда, женщина, неси к нам своего сына.
ЖЕНЩИНА: Если моему сыну суждено прийти к вам, пусть он когда-нибудь свершит этот путь сам, без меня. Ибо я исповедую другую веру. Как же я могу своими руками отнести его к вам?
(Католики с досадой покидают сцену.)
ХОР ЛЮТЕРАН: Мы здесь, мы готовы совершить обряд над твоим сыном.
ЖЕНЩИНА: Не хочу.
ХОР ЛЮТЕРАН: Отчего же?
ЖЕНЩИНА: Оттого, что произнося слова, каких не ведали прежде мои уста, поняла то, что раньше было скрыто.
ХОР ЛЮТЕРАН: Что именно?
ЖЕНЩИНА: Поняла, что если и должен будет к вам прийти мой сын, пусть придет он сам - своими ногами, а не у меня на руках.
ХОР ЛЮТЕРАН: Если сын твой умрет некрещеным, он никогда не увидит Господа.
ЖЕНЩИНА: Не беда. Господь видит его. Хороши же вы, богословы, если и вправду полагаете, что Бог смог бы существовать, не быв увиденным хотя бы одним из творений своих.
(Лютеране в негодовании покидают сцену. ЖЕНЩИНА с ребенком на руках остается одна. Медленно разворачивает пеленки, словно желая, чтобы новорожденный увидел что-то.)
СЦЕНА СЕДЬМАЯ
(Толпа на площади. Между католиками, лютеранами и анабаптистами ощущается враждебность. Царит возбуждение.)
ХОР АНАБАПТИСТОВ: Подобно остервенившемуся хищному зверю, что щерит ядовитые клыки и завывает с угрозой, так приближается к городским воротам, кружит у стен Мюнстера епископ Вальдек, намеренный жестоко отплатить за свое унижение и принудить нас к повиновению своей церкви. Горе, горе ему, неразумному, мнящему, будто в Мюнстере некому противостоять ему, кроме жителей города, силы же их - силы человеческие. Господь обратит наши руки в орудие своего божественного правосудия, и на острие наших мечей понесем мы Его гнев. Приди, епископ Вальдек, торопись навстречу своей ужасной смерти, ожидающей тебя под стенами Мюнстера.
ХОР КАТОЛИКОВ: Подобно неумолимому архангелу-мстителю, что спешит исполнить Божью волю и уже уставил копье против приспешников сатаны, наступает на зараженный чумой ереси Мюнстер наш государь и епископ Вальдек, дабы исполнить свой обет. А нас освободить от извращенной ереси лютеранства, смрадом которой принуждены мы дышать, от дважды извращенного и дважды еретического анабаптизма. Господь обратит наши руки в орудие своего божественного правосудия, и на острие наших мечей понесем мы Его гнев. Приди, епископ Вальдек, приди же поскорей, предай тех, кто угнетает нас, казни заслуженной и лютой.
ХОР ЛЮТЕРАН: Подобно грозовой туче, что надвигается с горизонта, неся в черном ветре зачаток всех бурь небесных, так приближается к пределам Мюнстера епископ Вальдек, дабы жестоко отплатить за свое унижение и принудить нас к повиновению своей церкви. Гнев его страшит нас, но как туча, разразясь грозами, проливается на землю благодатным дождем, так по воле Господа через врата войны придет в Мюнстер мир. И мы своими руками, укрепленными оружием, исполним Его волю. Приди же, епископ Вальдек, приди, чтобы волей и велением Господа предать тех, кто заслуживает этого, лютой казни.
ХОР ГОРОЖАН: Приди же, епископ Вальдек, приди же... Оружие... Оружие... Лютые казни.
(Противостоящие друг другу группы горожан произносят одни и те же слова, но должны ясно чувствоваться различные чувства, которые в них вкладываются: ненависть - у анабаптистов, надежда - у католиков, двусмысленная уклончивость - у лютеран.)
ФОН ДЕР ВИК: Горе тебе, Мюнстер, несчастный город, ибо завтрашний день обрушит на твоих разделившихся сынов многие бедствия.
(Площадь пересекает группа горожан, несущих на спине свои пожитки.)
И потянутся скорбные вереницы твоих жителей, покинувших в страхе перед грядущим дом свой, и будут они неисчислимы. Будет это, ввергнет нас в это нетерпимость католиков и чрезмерность анабаптистов. И за вину тех и других поплатимся все мы - даже те, кто, подобно нам, лютеранам, желает лишь мира и отвергает крайности.
ХОР ГОРОЖАН: Приди же, епископ Вальдек, приди же... Оружие... Оружие... Лютые казни.
КНИППЕРДОЛИНК: Не одна, но две змеи гнездятся, извиваясь и шипя, в Мюнстере. Повадки и коварные уловки змеи католицизма нам известны - и даже слишком хорошо известны. Теперь же мы узнаём, что у себя на груди пригрели мы другую змею - она жила в собственном нашем доме и ела за нашим столом. Вот она, явилась ныне, отбросив притворство, во всей своей мерзости. Имя ей - трусость этих лютеран, готовых предать ради сохранения жалкой жизни своей самого Бога.
ФОН ДЕР ВИК: Не извращай моих слов, не придавай ложный смысл моим помыслам.
КНИППЕРДОЛИНК: Помыслы твои ещё лживей, чем произнесенные вслух слова. Жители Мюнстера, епископ Вальдек готовится взять город в осаду. Он грозит нам войной. Неужто вы думаете, будто этот вот магистрат с этим вот бургомистром во главе способен нас защитить??
ГОЛОСА: Нет, нет.
КНИППЕРДОЛИНК: Разве не откроют они ворота врагу при первом же приступе? Разве на лбу у них не написано желание сдаться ему на милость?!
ГОЛОСА: Верно, верно.
КНИППЕРДОЛИНК: Как же быть?
ОТДЕЛЬНЫЕ ГОЛОСА: Изберем магистрат, который защитит нас от войск епископа! Книппердолинка и Ротманна - в бургомистры! Ни сделок с врагом, ни пощады врагу!
РОТМАНН: Вы и в самом деле желаете передать власть в наши руки?
ОТДЕЛЬНЫЕ ГОЛОСА: Да! Да!
ФОН ДЕР ВИК: Если народ потребует новых выборов, мы, лютеране, выдвинем своих претендентов на посты в магистрате и будем по-прежнему ревностно исполнять свои обязанности советников. Мы признаем власть новых бургомистров, если только нам не придется идти против совести.
КНИППЕРДОЛИНК: Я надеюсь, что для общего блага ваша совесть всегда пойдет об руку с нашей властью. (Смех.)
РОТМАНН: Граждане Мюнстера! Прошу тишины! Пришло время сообщить вам известие чрезвычайной важности. По сравнению с ним угрозы и козни епископа Вальдека, равно как и его поползновения развязать войну и взять в осаду наш город - не более чем пыль и прах. Знайте же, что в эту самую минуту в ворота Мюнстера входит прибывший из Голландии Ян Маттис, пророк анабаптистов. Прослышав о том, что мы учим, что крещение младенцев противоречит Священному Писанию, он решил отправиться к нам, в священный город Мюнстер, где с каждым часом множится число приверженцев Нового Союза, и где уже занимается заря Судного Дня. Близится час второго пришествия Господа нашего Иисуса Христа, близится час Страшного Суда. Готовьтесь, братья!
(На небе появляются метеорологические феномены, которые толпа воспринимает как подтверждение апокалипсическим пророчествам РОТМАННА. Анабаптисты впадают в религиозный экстаз, им охвачены и протестанты. Католики в страхе скрываются в соборе.)
ОТДЕЛЬНЫЕ ГОЛОСА: Наши глаза узрят, наконец, Христа. Будем добрыми, чистыми, честными, святыми. Приготовим пути Господни.
(Появляются ЯН МАТТИС, ЯН БЕЙКЕЛЬС ВАН ЛЕЙДЕН и его жена, ГЕРТРУДА ВАН УТРЕХТ, которая впоследствии получит имя ДИВАРА. Вместе с ними - те, кто приехал с ними из Голландии.)
МАТТИС: Привет тебе, Мюнстер, обитель надежды, средоточие божьего правосудия. Из голландских земель, где так свирепо преследуют и гонят нас отвергающие весть о возрождении и восстановлении истинной веры; где томится в узилище наш учитель, великий Мельхиор Гофман, пришли мы к тебе, Мюнстер, неся слово Божие, которое здесь, внутри твоих стен, даст прекрасные плоды, подобные плодам райского сада. По воле Господа вступили мы в твои пределы и на стогны твои целыми и невредимыми - Он провел нас по последним дорогам, скрыв на потребное время, точно в облаке, от глаз Вальдека и его присных. И теперь, дабы безропотно признали Его могущество маловеры и враги, дабы убедились сомневающиеся и смирились упорствующие в своих заблуждениях, явил он на небе и на земле чудесные знамения. Истинно, истинно говорю тебе, Мюнстер, нет счастливей и блаженней тебя в мире, ибо тебе по воле Господа предназначено стать Новым Иерусалимом, градом Богоизбранных.
(Общие рукоплескания.)
РОТМАНН: Добро пожаловать в Мюнстер, Ян Маттис. Слова эти, столь расхожие и часто повторяемые, звучат так, словно мы принимаем тебя, как любого другого, как всякого прочего, как гостя средь гостей. Но на самом деле не Мюнстер принимает тебя - это ты принимаешь Мюнстер. И принимая Мюнстер, принимаешь одновременно и нас, всех тех, которые ждали тебя и не знали, что ждут. И вот мы перед тобой, Ян Маттис, и, поскольку наконец-то мы вместе, обрела должную полноту наша общая судьба. Судьба, которая начинается сегодня.
(Рукоплескания и восторженные возгласы.)
КНИППЕРДОЛИНК: Скажи теперь и ты нам "Добро пожаловать", Ян Маттис.
МАТТИС: Я знаю тебя, Берндт Книппердолинк, знаю, кто ты, ибо слава о тебе и о Бернгарде Ротманне дошла и до земель голландских. На вас обоих, столпах веры, зиждиться будет новый Христов алтарь, который совместными силами воздвигнем мы здесь, в Мюнстере. Но, подобно тому, как четверо было евангелистов, на четырех столпах должен стоять он, чтобы выдержать груз хлеба и вина, вес Христа. И вот я перед вами, и на свои плечи приму я самое тяжкое и мучительное бремя. И вот перед вами тот, кто вместе с нами будет исполнять волю Господа, тот, кто пришел со мной. Имя его - Ян ван Лейден, я окрестил его собственными своими руками и сделал своим апостолом.
ХОР ЖЕНЩИН (приглушенно и в сторону): О, несравненная красота, о прекраснейший из мужчин. Кто та счастливица, которая разделит с тобой ложе, кого из нас изберешь ты для ласк твоих?
ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ (та же игра): Взгляните сюда, женщины Мюнстера. Я - та, кому вы завидуете, та, кто еженощно восходит на ложе, столь желанное для вас, и мне принадлежит тот мужчина, к которому столь бесстыдно и алчно вожделеете вы.
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Длань Господня ведет нас по воле Его. Несовершенного отрока превращает она в зрелого мужчину, крайнюю слабость - в необоримую силу. И подобно тому, как сын Его унаследовал от земного своего отца ремесло плотника, Господь возвысил нас от низких занятий, которыми кормились мы прежде, к достоинству апостолов. Знайте, что Ян Маттис, боговдохновенный пророк, провозвестник последних времен, был прежде булочником в Гарлеме. А Ян ван Лейден, если позволено будет произнести здесь его ничтожное имя, - бродячим портным, который ходил из края в край, облекая покровами плоть человеческую. Ходил, покуда не понял, что лишь нагая душа должна покрывать её.
РОТМАНН: Слепые не видят, глухие не слышат, но те, кто не слышат, рассказывают тем, кто не видит, как вращаются по всем направлениям небеса, как семижды семь раз множатся цвета радуги. И из мертвых глаз слепцов проливается живая влага слез, и глухие омочат в ней пальцы и поднесут их к устам, и только тогда и так постигнут они непостигаемое слухом. Граждане Мюнстера, сыны Духа Святого, братья во Христе, породненные драгоценной кровью Его, пролитой за нас, мы сделали последний шаг по дорогам старого мира. Настежь распахиваются уже врата мира нового, стоит нам лишь приблизиться к его порогу, и ярчайший свет ослепляет нас, но войти мы не можем.
ХОР ГОРОЖАН: Почему? Почему?
РОТМАНН: Потому что мы не свершили крещения.
ХОР ГОРОЖАН: Окрести нас! Окрести.
РОТМАНН, КНИППЕРДОЛИНК: Окрести нас, окрести.
МАТТИС: Кто просит об этом - ваши уста или ваша вера?
ХОР ГОРОЖАН: Вера, вера!
МАТТИС: Принесите воду.
(Сумятица и суета. Приносят небольшие ведра с водой. Первыми принимают крещение РОТМАНН и КНИППЕРДОЛИНК. Небо, которое до этого момента сверкало и переливалось разными, постоянно менявшимися цветами, становится и остается до конца сцены кроваво-красным.)
МАТТИС (окропляя головы водой): Благодать и мир Господа нашего да пребудут с тобой и со всеми людьми доброй воли.
(Крещение продолжается в течение некоторого времени. Люди выстраиваются в очередь для принятия таинства, совершаемого не только МАТТИСОМ, но и ЯНОМ ВАН ЛЕЙДЕНОМ, а затем и РОТМАННОМ. На сцене воцаряется веселье и начинается пляска.)
ХОР ГОРОЖАН: Благодать и мир Господа нашего да пребудут с нами и со всеми людьми доброй воли.
(Входит Ян Дузентсшуэр. Он обращается к МАТТИСУ.)
ЯН ДУЗЕНТСШУЭР: Я верую. Окрести и меня. Но прежде узнай нечто такое, о чем никто не вспомнил. Для тебя это очень важно, ибо, узнав это, сможешь сказать, что знаешь ныне о Мюнстере все.
МАТТИС: Кто ты? О чем ведешь речь?
ЯН ДУЗЕНТСШУЭР: Меня зовут Ян Дузентсшуэр, а прозвище мне дали "пророк-хромоног". Хромоту мою можно заметить с первого взгляда, а чтобы убедиться в том, что я пророк, придется подождать, когда настанет день исполнения всех пророчеств. Будут среди них, разумеется, и мои, ибо в этот день сбудутся пророчества и истинные, и ложные.
МАТТИС: Ты не только хромоног, но и безумен, но от пророка в тебе нет ничего.
ЯН ДУЗЕНТСШУЭР: К числу пророков относятся не только те, кто предсказывает будущее, но и те, кто объясняет настоящее.
МАТТИС: Говори ясней.
ЯН ДУЗЕНТСШУЭР: Попробую, да ты все равно не поймешь. Иди сюда. (Указывает последовательно на пять пилястр, украшающих фасад ратуши.) Знаешь ли ты, как мы, жители Мюнстера, называем вот эту колонну слева и ту, что справа?
МАТТИС: Нет, не знаю.
ЯН ДУЗЕНТСШУЭР: Левую мы называем "Слово Божие", а правую "Твердыня Веры". А среднюю - знаешь, как?
МАТТИС: Откуда же мне знать, если я никогда до сей поры не бывал в Мюнстере?
ЯН ДУЗЕНТСШУЭР: Имя ей - Христос. А Христос всегда был там же, где был и ты.
МАТТИС: Христос?
ХОР ГОРОЖАН: Христос!
ЯН ДУЗЕНТСШУЭР: А знаешь ли, как называется вон та колонна, та, что стоит между Христом и Твердыней Веры?
МАТТИС: Зачем ты продолжаешь задавать мне вопросы, на которые у меня нет и не может быть ответа?
ЯН ДУЗЕНТСШУЭР: Ладно, поменяемся ролями. Ты будешь спрашивать, а я отвечать.
МАТТИС: Как называется колонна, которая стоит между Христом и Твердыней Веры?
ЯН ДУЗЕНТСШУЭР: Дьявол.
МАТТИС: Дьявол?
ХОР ГОРОЖАН: Дьявол!
МАТТИС: А та, что высится между Христом и Словом Божьим?
ХОР ГОРОЖАН: Смерть!
МАТТИС: Смерть?
ЯН ДУЗЕНТСШУЭР: Да, имя ей - Смерть. А теперь, когда ты знаешь о Мюнстере все, сверши надо мной обряд крещения.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
СЦЕНА ПЕРВАЯ
(Холодный день. Вот-вот выпадет снег. Мюнстер уже взят в осаду. Во всем чувствуется мрачное и тревожное настроение. Проходят группы вооруженных людей - мужчин и женщин, обороняющих город.)
ХОР ГОРОЖАН: Подобно тому, как в небесной битве, предшествовавшей всем прочим войнам, ангелы Господни сражались с демонами Люцифера и одолели их, так мы, божьи избранники, обороняем и защищаем Мюнстер от натиска легиона бесов под водительством епископа Вальдека, повинующегося новому Люциферу папе римскому. Но если в начале времен, для того, чтобы человек, смертное существо, мог подвергаться и противостоять искушению, не захотел Бог уничтожить зло, то ныне, когда уже близится конец времен, Он требует полного уничтожения всех, кто противится Его воле, сколько бы их ни было. С тем, чтобы земля очистилась от греха, и ко второму пришествию Христа на ней жили только праведники. Руки, которые сжимают наши мечи и которые заряжают наши пушки, - это не наши руки, но руки ангельские. Ибо грядет последняя битва, и Господь дарует нам свою силу.
(Все уходят. На сцене остаются четверо - МАТТИС, КНИППЕРДОЛИНК, ЯН ВАН ЛЕЙДЕН и РОТМАНН.)
МАТТИС: Слышали, что говорили они: "Грядет последняя битва, и Господь дарует нам свою силу." Но если она, Господня сила, бесконечна, нам остается только увидеть, какую частицу этой бесконечной силы составляют воли человеческие, способные взять её, чтобы потом обратить на пользу Его делу. Господь должен знать, до какого предела, вооружась отвагой и верой, способны дойти избранные Им.
РОТМАНН: Что ты хочешь этим сказать? Мы - в Боге, мы - с Богом, наши тела и наши души принадлежат ему, и не может быть у нас воли, которая не была бы Его волей. Мы - Его уста и Его язык, и Его зубами мы вопьемся в глотку Его врагам.
КНИППЕРДОЛИНК (МАТТИСУ): Господь не за тем привел тебя в Мюнстер, чтобы ты спас город, а за тем, чтобы ты обрел в нем спасение. Вспомни тобой же и произнесенные слова о четырех столпах, на которых воздвигнется новый алтарь Христов. Но ты и Ян ван Лейден, люди со стороны, не стали бы такими столпами и вообще ничем бы не стали без тех, кто по воле Господа уже возник здесь задолго до вашего прихода. И потому не вздумай сомневаться в людях, которых почтил своим доверием Он.
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Вы оба неверно истолковали опасения Маттиса, ибо я, как его первый ученик и апостол, знаю наверное и совершенно точно: он питает к вам только добрые чувства. Но он боится, что узы родства, дружеские привязанности или добрососедские отношения, словом, все, из чего слагается уклад жизни, отуманят ваш разум, ослабят вашу руку, когда придет час беспощадно выпалывать и выбрасывать вон из Мюнстера сорную траву.
РОТМАНН: Я не приказываю тебе, Ян Маттис, подвергнуть нас испытанию, ибо один Господь вправе сделать это. Но если и в самом деле по воле Его суждено стать тебе мерилом нашей твердости, скажи - чтo Он хочет, чтобы мы сделали? Но если ниспосланный тебе дар пророчества ты используешь во зло, если обманешь или ошибешься, Господь поразит тебя немотой в этот самый миг.
МАТТИС: Господь не может обмануть себя самого, а потому, когда он будет вещать моими устами, не будете обмануты и вы. Пусть отсохнет мой язык и, пав на землю, извивается там как змея, которая обманула Еву, а потом заставила её обмануть Адама, если все сказанное мной не будет истинно и справедливо.
КНИППЕРДОЛИНК: Ну, довольно околичностей, говори прямо.
МАТТИС: Вот что велит нам Господь: да будут немедленно преданы смерти те жители Мюнстера, которые откажутся совершить таинство крещения. Ибо Господь хочет заключить с ними союз, а они отвергают его. Если все мы дети Божьи и будем крещены во Христе, всякое зло между нами должно исчезнуть. Вспомните слова пророка: "Все грешники моего народа погибнут от меча."
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Господь не поразил тебя немотой, Господь не вырвал тебе язык, Господь вещает твоими устами. (РОТМАННУ и КНИППЕРДОЛИНКУ). Что скажете теперь?
РОТМАНН: Скажу, что Бог восстановил способность различать добро и зло. Скажу, что спасение наше заключено в решении креститься по обряду обновленной и очищенной церкви Иисуса Христа. Скажу, что по своему свободному выбору каждый человек волен принять Божий дар, подвергнуться крещению и превратиться в истинного члена церкви Христовой.
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Очень хорошо.
РОТМАНН: Но ещё скажу, что мы обязаны принимать в расчет обстоятельства с тем, чтобы не промедлить и не поторопиться.
МАТТИС: Враги Господа - это не только те, кто взял в осаду наш Мюнстер и тщится проломить его стены. Враги Господа живут рядом с нашими домами, а, может быть, - и в них самих. Кем же хотим мы стать - чистыми помыслами воинами Господа или гнусными приспешниками сатаны?
РОТМАНН: Мы - четыре столпа Христова алтаря.
КНИППЕРДОЛИНК: Еще нет. Не верю, что человек способен нести на себе бремя Христа, если он не испил за него всю чашу страданий, мы же едва пригубили её. Вот что я предлагаю. Как бы мы поступили, получив сегодня весть о том, что Вальдек снял осаду и уводит свои войска от ворот Мюнстера,? Ликуя, бросились бы на стены, не препятствуя нечестивой рати отступать с позором. Отчего бы не поступить так же и с теми нашими врагами, что притаились в самом городе, давайте прикажем им немедленно покинуть Мюнстер. Если же найдутся такие, кто станет упорствовать, убьем их без колебаний и раздумий, убьем за неповиновение.
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Будет лучше покончить с ними без предупреждений и условий. В конце концов, Господь взывал к ним, а они заткнули уши, Господь протянул им руку, а они плюнули в нее. Если мы позволим им уйти, Мюнстер будет очищен от этой чумы, но зло распространится дальше, заражая мир. Бог говорит устами Маттиса, и кто же вы такие, что осмеливаетесь перечить ему и его оспаривать?
КНИППЕРДОЛИНК: Мы - никто, и даже меньше, чем никто, а я - ничтожней всех. И все же напомню тебе: если мы истребим католиков, это навлечет на Мюнстер ещё большую ярость Вальдека. Если же перебьем протестантов, которые откажутся повторить таинство крещения, то останемся без содействия и поддержки лютеран, обязанных помогать друг другу.
РОТМАНН: Иов многострадальный сказал: "Спрошу Тебя, и Ты ответишь мне." И потому нет ничего противозаконного в том, чтобы задавать вопросы Богу, даже если кажется, будто Он уже изъявил свою волю. Пусть спросит Маттис у Господа, с тайным ли умыслом говорил Книппердолинк, или честно и открыто, и пришлось ли предложенное им по вкусу Ему?
МАТТИС: Но сказано в Писании: "Не искушай Господа твоего". И все же плотник, мастеря стол, позаботится, чтобы ни одна его ножка не была отличной от трех других. А я, такой же столп алтаря Христова, как и вы, присоединюсь к вашему мнению, как только вы выскажете его.
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Смерть им.
РОТМАНН: Смерть, если Господь снова прикажет.
МАТТИС: А ты что скажешь, Книппердолинк?
КНИППЕРДОЛИНК: Если и вправду этого хочет Бог, то мой меч начнет разить раньше, чем ваши - вылетят из ножен.
(МАТТИС отходит в сторону, поднимает голову и воздевает руки к небу, словно ожидая божественного откровения. Остальные ведут себя по-разному: в поведении КНИППЕРДОЛИНКА чувствуется сомнение, РОТМАНН проявляет заметное нетерпение; ЯН ВАН ЛЕЙДЕН ожидает с ироническим видом. В глубине сцены появляется ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ).
МАТТИС: Господь задержал в воздухе руку своего правосудия, и голос Его сказал: "Торопитесь, ибо время крови уже пришло, и слышно уже, как скрежещет лезвие секиры о точильный круг, и ужас гонит обреченных животных, но рука Моя настигнет их, где бы ни таились они, и произойдет это не раньше и не позже часа, определенного мной в начале времен."
КНИППЕРДОЛИНК: Это сказал Господь?
МАТТИС: Господь.
КНИППЕРДОЛИНК: И как же нам понимать Его слова? Время пришло или ещё нет?
РОТМАНН: Если бы Господу было угодно, чтобы сгинули те, которые до сей поры отказывались принять крещение, Он сказал бы просто: "Убейте их". Но ты ведь понял его в ином смысле, Ян ван Лейден?
МАТТИС: В чем ты сомневаешься? В пророке или в пророчестве?
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Ни в том, ни в другом, если пророк - ты, и пророчество - твое. Хочу лишь напомнить: если не считать пришествия Христа в этот мир, которое было решено только Богом, время, отмеренное Господом, неизменно узнается по часам людей. И очень может быть, что вы обманываетесь, думая, что ещё не пробил час уничтожать еретиков.
ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ (приближаясь): Если Господь хочет, чтобы кровь пролилась в Мюнстере, он найдет способ оповестить нас о своей воле, и посредники ему без надобности. Ян, муж мой, мы пришли с тобой сюда из Голландии не для того, чтобы ты стал вестником смерти.
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Я готов не только возвещать о смерти, но и, если нужно, нести её. А ты не вмешивайся в дела тех, кого Господь призвал и сделал Своими ангелами правосудия.
ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ: Я знаю тебя как мужчину, но не как ангела.
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Узнаешь и как ангела, когда скажу тебе, что я - ангел.
ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ: Сколько бы ты ни повторял мне это, я всегда буду видеть тебя лишь таким, каков ты есть на самом деле - сыном Бога, который даровал тебе жизнь и поддерживает её в тебе. Я буду видеть тебя равным себе, ибо я тоже - дочь Бога.
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Уходи.
ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ: Я уйду, когда ты откажешься от произнесенного тобой смертного приговора. Вспомни, что смерть неизменно порождает только смерть. Упаси Бог, если ты призовешь смерть на тех, кого почитаешь своими врагами, а она придет за тобой.
МАТТИС (ЯНУ ВАН ЛЕЙДЕНУ): И ты позволяешь, чтобы твоя законная жена, презрев обязанности, которые налагает супружество, включая и долг повиновения, говорила так дерзко?
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Задай свои вопросы Богу, если Он их услышит, я же приберегу для Него свои ответы. (ГЕРТРУДЕ) Среди моих врагов нет никого, кто не был бы врагом Господа. И они, и я примем смерть, когда пожелает Господь послать нам её, потому что она покорна Его, а не моей воле, и служит Ему, а не мне. (Обращаясь к остальным) Если мы сохраним жизнь мюнстерским безбожникам, что мы будем с ними делать?
РОТМАНН и КНИППЕРДОЛИНК: Изгоним из города всех - и оставшихся католиков, и протестантов, отказывающихся принять вторичное крещение.
ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ: Вы хотите убить их, не проливая крови! Взгляните - тучи все плотнее заволакивают небо, вот-вот пойдет снег. Прежде чем эти несчастные отыщут себе приют и убежище, они замерзнут, если их прямо у городских ворот не перебьют солдаты епископа Вальдека.
МАТТИС: Женщина, во имя Господа, приказываю тебе замолчать. Не навлекай на себя мой гнев, или я буду принужден покарать тебя, использовав для этого власть, которой законы божеские и человеческие облекли твоего мужа.
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Повинуйся мне, Гертруда, ступай отсюда прочь! А ты, Ян Маттис, не забывай, что пророки тогда лишь могут быть полезны Господу, когда язык их жив.
МАТТИС: Ты мне угрожаешь?
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Нет, просто говорю, что голос Господа будет звучать в Мюнстере, даже если тебе отрежут язык.
МАТТИС (в ярости): Не расточай пустые угрозы, Ян ван Лейден, у нас ещё будет случай поговорить о языках и мечах, о смертях и словах. Но прежде необходимо очистить город от нечестивых католиков и мятежных лютеран. (Кричит) Ко мне, анабаптисты! Соберите на площади всех, кто не согласен принять новое крещение, будь то паписты или протестанты, и прогоним их, как шелудивых собак, прочь из города. Не станем ждать, пока гнев Господень падет с небес и испепелит их всех, а заодно и нас - за то, что были чересчур снисходительны и терпимы, что попустительствовали им. (Поднимает голову к небу) Господи, Господи, если будет на то воля твоя, уничтожь нас всех до последнего, а потом спустись и сделай свой выбор, ибо тела наши и так обречены погибели, а Тебе нужны только души - ты их примешь или отринешь.
(На площади начинают собираться люди. Страх, слезы, смятение.)
Прочь их! Гоните их прочь!
ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ (обращаясь к РОТМАННУ и КНИППЕРДОЛИНКУ): Спасите их, спасите, поглядите, сколько среди них беспомощных стариков и слабых детей!
(РОТМАНН и КНИППЕРДОЛИНК пятятся и отступают.
1 2 3 4 5 6
научные статьи:   этнические потенициалы русских, американцев, украинцев и др. народов мира    циклы и пути национализма, патриотизма и сепаратизма    реальная дружба - это взаимопомощь    чему должна учить школа    принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам   

А - П

П - Я