ДЕЛОВОЙ - главная     Авторам и читателям    научная книга "Деньги"    Контакты
научные статьи:   анализ конфликтов на Украине и в Сирии по теории гражданских войн    демократия и принципы Конституции в условиях перемен    три суперцивилизации    государственные идеологии России, Украины, ЕС и США    три глобализации: по-английски, по-американски и по-китайски   
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Порфирий

Введение к Категориям Аристотеля


 

Тут выложен учебник Введение к Категориям Аристотеля , который написал Порфирий.

Данная книга Введение к Категориям Аристотеля учебником (справочником).

Книгу-учебник Введение к Категориям Аристотеля - Порфирий можно читать онлайн или скачать бесплатно тут, на этой странице, без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Введение к Категориям Аристотеля: 16.44 KB

скачать бесплатно книгу: Введение к Категориям Аристотеля - Порфирий



Введение к Категориям Аристотеля.

Перевод: А.В. Кубицкий

ГЛАВА ПЕРВАЯ
Так как, Хрисаорий, и чтобы научиться аристотелевским категориям, необходимо знать,
что такое род и что -различающий признак, что - вид, что - собственный признак и что -
признак привходящий, и так как рассмотрение всех этих вещей полезно и для
установления определений вообще в связи с вопросами деления и доказательства, я, путем
сжатого очерка, попытаюсь представить тебе в кратких словах, как бы в качестве введения,
что здесь имеется у древних, воздерживаясь от более глубоких изыскании и ставя себе,
соответственно своей цели, более простые задачи. Сказать тут же - я буду избегать
говорить относительно родов и видов, - существуют ли они самостоятельно, или же
находятся в одних только мыслях, и если они существуют, то тела ли это, или бестелесные
вещи, и обладают ли они отдельным бытием, или же существуют в чувственных
предметах и опираясь на них: ведь такая постановка вопроса заводит очень глубоко
требует другого, более обширного исследования. Но как в отношении названных здесь и
предлежащих нам логических моментов провели более формальный разбор древние и
особенно -сторонники перипатетической школы, это я тебе постараюсь теперь показать.
ГЛАВА ВТОРАЯ
О РОДЕ
Явным образом, ни о роде, ни о виде нельзя говорить, не производя различения. Под
родом разумеется, с одной стороны, совокупность тех или иных вещей, известным образом
относящихся к чему-нибудь одному и также - друг к другу. В этом смысле говорится о роде
Гераклидов- благодаря зависимости от одного - именно, от Геракла, это-группа людей,
которые имеют друг с другом известную родственную связь через него, причем группа эта
получила свое название на почве отделения от других родов. И в другом смысле еще
говорится о роде - а именно как о начале рождения для каждого <существа>, считая либо
по родившему, либо по тому месту, в котором человек родился. Так, мы говорим, что
Орест по роду идет от Тантала, а Гилл - от Геракла, а с другой стороны, что Пиндар по
роду фиванец, а Платон -афинянин: ведь и родные есть в известном смысле начало
рождения, так же как и отец. И это последнее значение есть, по-видимому,
непосредственное: ведь Гераклидами называются те, кто является из рода гераклова, и
Кекропидами - те, кто <происходит> от Кекропса, и родственники их. И в первую очередь
получило название рода начало рождения для каждого, а затем также все множество тех,
кто происходит от одного начала, например - от Геракла, и, точно отграничивая это
множество и отделяя его от других, мы стали называть всю совокупность родом
Гераклидов. В свою очередь, еще в другом смысле говорится о роде - поскольку ему
подчиняется вид, причем здесь оном сказано может быть по <некоторому> сходству с
первыми двумя определениями: ведь такой род есть и некоторое начало для того, что
подчинено ему, и, по-видимому, он охватывает также все подчиненное ему множество.
В то время как о роде можно говорить в трех смыслах, у философов идет <о нем> речь в
третьем из них: в даваемой ими приблизительной формулировке они признают родом то,
что сказывается при указании существа <вещи> о многих и различающихся по виду
<вещах>,-примером здесь может быть живое существо. В самом деле, из того, что
сказывается <о другом>, одно сказывается только об одном, - таковы, например,
индивидуальные вещи, как Сократ я этот вот человек, и этот вот предмет, другое же
сказывается о большем <по числу>, например, роды, виды, различающие признаки,
{2}
собственные и привходящие признаки оказываются в качестве общего <целому ряду>, но
не в качестве того, что специально присуще чему-нибудь одному. И род это, например, -
живое существо, вид, например, -человек, различающий признак [например] -
одаренность разумом, собственный признак [например] -наделенность смехом,
привходящий признак и белизна, черный цвет, сидячее положение. Теперь, от того, что
сказывается только о чем-нибудь одном, роды отличаются тем, что их высказывание
производится в применении больше чем к одному, а от того, что сказывается в
применении больше чем к одному, если это- виды, тогда - потому, что виды хоть и
сказываются о многом, однако же о таком, что не отличается по виду, но по числу: ведь
человек, будучи видом, сказывается о Сократе и Платоне, которые отличаются друг от
друга не по виду, не по числу, между тем животное, будучи родом, сказывается о человеке,
о быке и о лошади, которые отличаются друг от друга также и по виду, а не только по
числу. С другой стороны, от собственного признака род отличается потому, что этот
признак сказывается только об одном том виде, для которого он является собственным его
признаком, и о тех индивидуальных вещах, которые данному виду подчинены, как
способность смеяться сказывается только о человеке и об отдельных людях, между тем род
сказывается не об единичном виде, но о нескольких <и притом> различных. Что же
касается различающего признака и общих привходящих признаков, то от них род
отличается потому, что если различающие признаки и общие привходящие определения и
сказываются о нескольких и различных по виду <вещах>, все же они сказываются не при
указании существа <вещи>. Когда вопрос поставлен у нас непосредственно, о чем именно
сказываются эти определения, в этом случае, говорим мы, они не заключают указания на
существо вещи, но скорее на то, какова <по качеству> известная вещь. В самом деле, при
вопросе, что есть по качеству человек, мы говорим, что это-<существо,> одаренное
разумом, и при вопросе, каков по качеству ворон, мы говорим, что это-<существо,>
наделенное черным цветом; между тем обладание разумом есть различающий признак, а
наделенность черным цветом- привходящий признак; когда же нам задан вопрос, в чем
существо человека, мы отвечаем., что это-живое существо, а живое существо, это был род
для человека.
Поэтому то обстоятельство, что род сказывается больше, чем об одном, отличает его от
<всего> того, что сказывается только об одной из индивидуальных вещей, то, что он
<сказывается> о различных по виду вещах, отличает его от определений, сказывающихся в
качестве видов или в качестве собственных признаков, а то, что <он сказывается> при
указании существа <вещи>, отделяет его от различающих признаков и от общих
привходящих признаков, которые сказываются не при указании существа <вещи>, не при
указании качества или состояния всего того, о чем они сказываются. Таким образом данная
здесь характеристика значения, присущего роду, не заключает в себе ни чего-либо
излишнего, ни какой-либо неполноты.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
О ВИДЕ
О виде может быть речь и в отношении к образу каждой вещи, согласно чему <например>
сказано: Во-первых, здесь -достойный власти <внешний> вид. И кроме того как о виде
говорится также о том, что подчинено разъясненному выше роду, в соответствии с чем мы
обычно говорим, что человек есть вид живого существа, причем живое существо, это-род,
а белое, это-вид цвета и треугольник - вид формы. Но если, выявляя род, мы учитывали
вид, сказавши, что род есть то, что сказывается в отношении многих и различных по виду
вещей, при указании существа этих вещей, а вместе с тем мы вид обозначаем как то, что
подчинено разъясненному выше роду, в таком случае надо твердо стоять на том, что так
как и род есть род в отношении чего-нибудь и вид есть вид чего-нибудь (то и другое
<значит> всегда <стоит> в отношении друг к другу), поэтому и в формулировках
определения как одного, так и другого необходимо одинаково пользоваться и тем и
другим. Отсюда значение вида указывают и так: вид есть то, что ставится под родом и о
чем род сказывается при указании его (т. е. вида) существа. А кроме того оно указывается и
{3}
так: вид есть то, что сказывается о многих отличных по числу <вещах> при указании
существа этих вещей>. Но уже такая формулировка могла бы относиться только к самому
последнему виду - к тому, что является только видом, между тем другие относятся и не к
самым последним видам.
То, о чем здесь идет речь, могло бы стать ясным следующим образом. В каждой категории
есть некоторые определения, которые являются в наивысшей мера родами, и, с другой
стороны, -некоторые, которые являются в наивысшей мере видами, и между теми,
которые являются в наивысшей мере родами, и теми, которые являются в наивысшей мере
видами, имеются <также> другие. В наивысшей мере родовой характер носит то, за
пределы чего не может подняться какой-либо другой род, в наивысшей мере видовой
характер то, за пределы чего не может опуститься <какой-либо> другой вид, а между тем,
что является в наивысшей мере родом, и тем, что является в наивысшей мере видом,
помещаются другие определения, которые, оставаясь одними и теми же, оказываются и
родами и видами, если, однако, их ставить в отношение то к одному, то к другому. То, о
чем идет речь, можно пояснить на одной категории. Субстанция и сама это-род, а под нею
находится тело, под телом- одушевленное тело, под этим последним - живое существо,
под живым существом- разумное существо, под ним- человек, а под человеком - Сократ,
Платон и <вообще> отдельные люди. Но в этом ряду субстанция есть то, что является в
наибольшей мере родом и выступает только как род, а человек-то, что является в
наибольшей мере видом и выступает только как вид, тело же есть вид по отношению
субстанции, но род по отношению к телу одушевленному. В свою очередь, и одушевленное
тело есть вид по отношению .к телу, но род по отношению к живому существу (т. е.
животному), и в свою очередь живое существо есть вид по отношению к одушевленному
телу, но род по отношению к разумному существу, а разумное существо есть вид по
отношению к живому существу, но род по отношению к человеку, человек же есть вид по
отношению к разумному существу, но уже не является также и родом по отношению к
отдельным людям, а есть только вид и все, что непосредственно сказывается перед
индивидуумами, может быть только видом, но уже не - родом.
Таким образом, как субстанция стояла на самом верху, потому что раньше ее не было
ничего, и являлась родом в наивысшей мере, так и человек представляет собою вид, за
которым уже нет <другого> вида или чего-нибудь, способного <дальше> делиться на
виды, но <за этим видом> уже идут те или другие индивидуальные вещи (ибо нечто
индивидуальное есть Сократ и Платон и вот этот белый предмет), он оказывается
исключительно только видом и самым последним видом, или - как мы сказали- видом в
наивысшей мере; что же касается промежуточных звеньев, то в отношении к тому, что
раньше их, они являются видами, а в отношении к тому, что после них, - родами. Поэтому
также промежуточные звенья выступают в двух формах, в одной - по отношению к тому,
что стоит раньше их, - здесь они обозначаются как его виды, в другой- в отношении к
тому, что идет за ними, - здесь они обозначаются как его роды. Между тем крайние звенья
имеют одну только форму: то, что является родом в наибольшей (наивысшей) мере, имеет
определенную форму в отношении к тому, что стоит под ним, будучи наивысшим родом
для всех вещей, а в отношения к тому, что находилось бы раньше его, такой формы уже не
имеет, поскольку оно выше всего и выступает в качестве первого начала и <такого> рода,
выше которого как мы сказали- не мог бы подняться никакой другой, с другой стороны, то,
что является в наибольшей (наивысшей) мере видом, имеет одну определенную форму,
обращенную к тому, что стоит раньше его, по отношению к чему оно является видом, а
другой формы- обращенной к тому, что идет за ним, - не имеет, но и по отношению к
индивидуальным вещам оно называется тоже видом. Однако же по отношению к
индивидуальным вещам оно обозначается видом, как объемлющее их, а по отношению к
тем звеньям, которые стоят раньше его, оно называется так, поскольку объемлется ими.
Этим путем как род в наибольшей (наивысшей) мере обозначается то, что, будучи родом,
не являются вместе с тем> видом, и в то же время-то, за пределы чего не мокрот подняться
выше другой род; а с другой стороны, как в наибольшей (наивысшей) мере, (мы
определяем) то, что, будучи видом, не является родом, та. что, выступая в качестве вида,
{4}
не подвержено дальнейшему делению на виды, и чти при указании существа вещи
сказывается о многих, отличных друг от друга по числу вещах. Что же касается тех звеньев,
которые находятся в промежутке между крайними, их признают находящимися во
взаимном соотношении родами и видами, и каждое из них принимают за вид и за род <
вместе >, беря, однако, его каждый раз в одном и потом - в другом отношении; причем
звенья, идущие вверх перед самыми последними видами вплоть до самого первого рода
называются родами и видами и взаимно подчиненными родами, как Агамемнон
называется Атридом и Пелопидом, и Танталидом, и -в конечном счете -потомком Зевса.
Только при указании родословных возводят начало по большей части к одному источнику,
примерно сказать -к Зевсу, между тем при родах и при видах дело обстоит иначе: ведь
сущее не является одним общим родом для всего, и все существующее не является
однородным на основе одного наивысшего рода, как говорит Аристотель. Примем,
напротив, как -<у него> в "Категориях", десять первых родов в качестве десяти первых
начал; <тогда> если обозначить вое их как сущее, такое обозначение будет у них, по его
словам, одинаковым по имени, но не одинаковым по смыслу. Дело в том, что если бы
сущее было одним общим родом для всего, тогда все называлось бы сущим в одном общем
смысле имеется десять первых <родов>, то общность дается только по имени но не в то же
время и по смыслу, раскрывающемуся в соответствии с именем. Таким образом, самых
общих родов - десять а для последних видов имеется некоторое - однако же не
безграничное число; что же касается индивидуальных вещей- сюда относится то, что идет
вслед за последними видами - то их число безгранично. Поэтому Платон указывал пройти
путь (опускаться) от самых общих родов до самых последних видов и <потом>
остановиться, а путь проходить (опускаться) через промежуточные точные звенья,
подвергая их делению с помощью видообразующих признаков, то же, что безгранично по
числу, он указывает оставлять в стороне, так как относительно него не может получиться
<никакой> науки При спуске к самым последним видам. необходимо, производя деление
.подвигаться среди < получающегося> множества, напротив, при подъеме к наиболее
общим родам надлежит собирать множество в единство. Ибо вид, и еще более род,
является тем, что сводит множество в одно существо а частичное и единичное, напротив,
всегда разделяет единство на <некоторое> множество: ведь через причастность к виду
большое число людей образуют одного, а через посредство отдельных людей единый и
общий человек образует (несколько) их. Единичное всегда вносит разделение; на
<отдельные предметы>, между тем общее связываете вместе и образует одно.
Поскольку сейчас указано про род и про вид, что представляет собою тот и другой, и
<сказано, что род имеется <каждый раз> один, а видов - несколько (ведь род всегда
подвергается делению па несколько видов)- поэтому род всегда сказывается о виде, и все,
что стоит выше, - о том, что стоит ниже, между тем вид не сказывается ни о привыкающем
к нему роде, ни о том, что кверху < от этого рода>, ведь здесь обращение не имеет места. В
самом деле, сказываться одна о другой могут либо пещи, применимые в одинаковом
масштабе, например - ржание о лошади, или же - вещи большего масштаба о вещах
меньшего, как живое существо о человеке, но вещи меньшего масштаба о вещах большего
уже не могут: ведь нельзя уже сказать про живое существо, что это-человек, как можно
сказать про человека, что ото- живое существо. А о тех вещах, о которых сказывается вид, о
них о необходимостью будет сказываться н род вида, та. род рода- вплоть до самого
высшего рода: если верно сказать про Сократа, что это-человек, а про человека, что это -
живое существо, а про живое существо, что это - субстанция, - тогда верно и про Сократа
сказать, что это- живое существо и субстанция.
Поскольку, таким образом, то, что стоит выше, всегда сказывается о том, что стоит ниже,
постольку вид будет сказываться об индивидуальной вещи, род- и о виде и об
индивидуальной вещи, а самый высший род- и о роде или о родах, если имеется большее
число промежуточных и подчиненных друг другу звеньев, и точно так же - о виде и об
индивидуальной вещи. В самом деле, самый высший род сказывается о всех находящихся
под ним родах, видах и индивидуальных вещах, а род, стоящий перед последним видом, -
о всех последних видах и индивидуальных вещах, вид, который есть только вид, - о всех
индивидуальных вещах, <наконец> индивидуальная вещь- только об одной из отдельных
{5}
вещей. Называется же индивидуальною вещью Сократ, это вот белое и этот
приближающийся сын Софрониска, если у последнего единственный сын-Сократ. Так вот,
все подобные вещи называются индивидуальными, потому что каждая из них состоит из
специальных свойств, собрание которых никогда не может оказаться тем же самым у
<какой-либо> другой вещи. .Ибо специальные свойства Сократа не могут оказаться теми
же самыми у какой-либо другой из отдельных вещей, однако специальные свойства
человека - я имею в виду человека вообще - могут оказаться теми же самыми у большего
числа <предметов>, больше того - у всех отдельных людей, поскольку это - люди. Таким
образом, индивидуальная вещь охватывается видом, а вид - родом: ибо род есть нечто
целое, индивидуальная вещь ото- часть, а вид и целое и часть, но при этом часть есть
часть другого, а целое не включает в себя другое, человек обособлен от лошади
образующим вид признаком-качеством разумности. Вообще говоря, всякий различающий
признак, привходя к какой-нибудь вещи, сообщает ей иной характер; но названные
признаки, если они таковы в общем и специальном смысле, вносят в вещь изменения, и
эти же признаки, если они таковы в самом специальном смысле, делают ее другою. Дело в
том, что одни из различающих признаков вносят <в вещь> изменения, другие - делают
<ее> другою. Так вот те, которые делают <ее> другою, получили название - создающих
виды, а те, которые вносят изменения, - просто различающих признаков. Различающий
признак разумности, присоединившийся к животному, образовал другую вещь, а
различающий признак движения создал только некоторое изменение по сравнению с тою
же вещью, которая покоится, так что один из этих признаков создал другую вещь, другой -
внес только изменение. На основе различающих признаков, создающих другие вещи,
получаются <разнообразные> деления родов на виды и устанавливаются определения,
состоящие из рода и подобных признаков, а на основе различающих признаков, вносящих
только изменения, получаются лишь <различные> своеобразия и изменения вещи,
сказывающейся в том или в другом состоянии.
Начав опять сначала, надо сказать, что из различающих признаков одни отделимы, другие
- неотделимы: находиться в движении и находиться в покое, быть здоровым и быть
больным, - <эти> и все подобные им признаки отделимы, а иметь горбатый нос или
курносый, быть разумным или неразумным- эти свойства> неотделимы. Что же касается
до неотделимых признаков, одни из них присущи <вещам> сами по себе, другие -
привходящим образом: обладание разумностью присуще человеку само по себе, также и
смертность и восприимчивость к науке, а наличие горбатого или курносого носа
свойственно ему привходящим образом, а не само по себе. Первые, будучи присущи
<вещи> сами; по себе, входят в состав понятия <ее> сущности, делают <вещь> другою, а
те, которые <присущ ей> привходящим образом, не входят в состав понятия сущности и не
делают <вещи> другою, но вносят в нее изменения. И к тем различающим признакам,
которые присущи <вещам> сами по себе, не применимы определения "больше" и "меньше",
а те, которые присущи привходящим образом, если они неотделимы, <все же> допускают
усиление (напряжение) и ослабление: ведь и род не сказывается в большей и в меньшей
мере о том, род чего он составляет, и также - различающие признаки рода, в соответствии
с которыми он подвергается разделению: эти признаки дают законченное выражение
понятию каждой вещи, а способность - у каждого предмета быть одним и тем же не
допускает ни ослабления, ни усиления, между тем обладание горбатым или курносым
носом наличие известной окраски и получает усиление и ослабевает (дается в большей и в
меньшей мере).
Поскольку предметом рассмотрения являются три вода различающих признаков, и одни из
этих признаков отделимые, другие - неотделимые, и в свою очередь из неотделимых одни
даны как присущие сами по себе, другие- как присущие привходящим образом, в свою
очередь из тех, которые присущи сами по себе, одни это - те, согласно которым мы делим
роды на виды, другие же - те, благодаря которым результаты, полученные через <это>
деление, приобретают характер видов. Например, в то время как все различающие
признаки, присущие вещи сами по себе, у живого существа таковы: одушевленное и
чувственно восприимчивое, разумное и неразумное, смертное и бессмертное, - отличие
через признак одушевленного и восприимчивого содействует установлению сущности
{6}
живого существа, ибо живое существо есть сущность одушевленная <и> восприимчивая;
между тем различающий признак смертного и бессмертного и различающий признак
разумного и неразумного, это- признаки, производящие деление в живом существе: ведь
через них мы делим роды на виды. Но сами эти признаки, производящие деление родов,
<вместе с тем> дают полноту содержания <для видов> и содействуют установлению
<этих> видов: ведь живое существо подвергается делению благодаря различающему
признаку разумного и неразумного и в свою очередь -благодаря различающему признаку
смертного и бессмертного; между тем признаки смертного и разумного содействуют
установлению <сущности> человека, а признаки разумного и бессмертного-<сущности>
бога, и признаки неразумного и смертного-<сущности> неразумных живых существ. Таким
же образом [также], поскольку для субстанции, стоящей на самом верху, производящими
деление являются различающие признаки одушевленного и неодушевленного и также -
чувственно восприимчивого и невосприимчивого, <признаки>-одушевленность и
чувственная восприимчивость -в соединении с понятием субстанции- доводят до конца
<понятие> живого существа, а признаки- неодушевленность и отсутствие
восприимчивости-[доводят до конца] <понятие> растения. Так как, следовательно, одни и
те же различающие признаки, взятые с известной точки зрения, оказываются
устанавливающими < сущность вида>, а о другой точки зрения -производящими деление
<рода на виды>, поэтому все они носят название, "создающих виды". И именно они
особенно требуются для подразделения родов и для определений, по не признаки, данные
привходящим образом, <хоть и> неотделимые, ни, тем более, признаки отделимые.
Определяя такие различающие признаки, говорят,: различающий признак есть то,
благодаря чему вид богаче <содержанием, чем род. Человек, по сравнению с живым
существом, дополнительно имеет разумность и смертность: в самом деле, живое существо,
с одной стороны, не может быть каким-либо одним из этих признаков, - (иначе откуда бы
виды получили такие признаки?), не имеет также и всей совокупности противолежащих
признаков, так как <в этом случае> одна и та же вещь будет вместе иметь противолежащие
определения, а между тем- как <в этом вопросе> принимают - в возможности <род> имеет
все стоящие ниже его различающие признаки, в реальном же отсутствовали он не имеет
ни одного. И таким образом нет и того, чтобы что-нибудь получалось из несуществующего,
и также противоречащие определения не будут вместе относиться к одной и той же вещи.
Определяют этот признак и так: различающий признак ость то, что сказывается о многих
различных по виду предметах при указании, каков предмет по качеству: ведь когда о
человеке сказываются разумность и смертность, о них идет речь при указали, каков
человек по качеству, а не при указании его существа. На обращенный к нам вопрос, что
есть человек по существу, подобает сказать -живое существо, если же спрашивают, какое
же это живое существо, мы- как здесь подобает - укажем, что -разумное и смертное. Так как
вещи (состоят) сложены из материи и формы или же имеют состав, аналогичный
<наличию> материи и формы, то как статуя <составлена> из меди в качестве материи и из
<определенной> фигуры как формы, так и человек, взятый в общем смысле и в качестве
вида, состоит - в качество аналогичной материи - из рода, а в качестве формы - из
различающего признака, а получающееся здесь целое-живое существо, разумное, смертное-
это будет человек, как там - статуя.
Подобные признаки описывают и так: различающий признак есть то, чему свойственно
разделять <друг от друга> вещи, охватываемые одним и тем же родом: разумность и
неразумность разделяют человека и лошадь, которые объемлются одним и тем же родом-
живым существом. Дают <для этих признаков> и такую формулировку: различающий
признак есть то, чем отдельные вещи <между собой отличаются. В самом деле- человек и
лошадь по роду не различены, - ведь и мы и неразумные твари <одинаково> смертные
существа, -но прибавление разумности отделило нас от них; и разумными существами
являемся и мы, и боги, по присоединение смертности отделило нас от них. Давая для
характерных черт различающего признака дальнейшую разработку, указывают, что
таковым является не все, что случайно попадается среди признаков, разделяющих вещи в
пределах одного и того же рода, но что привносит нечто к бытию вещи и что составляет
{7}
<некоторую> часть у ее сути бытия. Ведь быть способным к мореплаванию но есть
различающий признак человека, хотя это и собственное свойство человека: ведь мы могли
бы сказать, что из живых существ одни обладают способностью к мореплаванию, а другие-
нет, отделяя <человека> от других, но способность к мореплаванию но есть пополнение
сущности и не есть часть ее, а только- собственно присущее ей свойство, потому что это -
но то, что различающие признаки, специально носящие название "видо - образующих".
Таким образом "видообразующими" признаками можно считать все те, которые образуют
другой вид и которые включаются в формулировку сути бытия. И в отношении
различающего признака достаточно того, что здесь сказано.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
О СОБСТВЕННОМ ПРИЗНАКЕ
Для собственного признака указывают четыре различных значения <такое обозначение
получает> и то, что присуще (дословно привходит к) только одному какому-нибудь виду,
если и не во всем его объеме, как человеку -врачевать или заниматься геометрией; также-
то, что присуще <какому-нибудь> виду во всем объеме, если и -не ему одному, как
человеку присуще быть двуногим; и также то, что присуще только одному виду, при этом -
во всем его объеме и в известное время, как всякому человеку -в старости седеть. А
четвертое значение-то, в котором соединились наличие в одном только виде, <наличие>
во всем объеме этого вида> и всегда, какова у человека -наделенность смехом
(способность смеяться): ведь если он и не смеется всегда, однако обозначается как
существо, наделенное смехом (способное смеяться), не потому, что он всегда смеется, но
потому, что <ему> от природы свойственно смеяться; а это свойство всегда остается ему
прирожденным, как и лошади - способность к ржанию.

Порфирий - Введение к Категориям Аристотеля -> вторая страница книги


Нам хотелось бы, чтобы деловая книга Введение к Категориям Аристотеля автора Порфирий понравилась бы вам!
Если так окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Введение к Категориям Аристотеля своим друзьям, установив у себя гиперссылку на эту страницу с произведением: Порфирий - Введение к Категориям Аристотеля.
Ключевые слова страницы: Введение к Категориям Аристотеля; Порфирий, скачать, бесплатно, читать, книга, онлайн, ДЕЛОВОЙ
научные статьи:   этнические потенициалы русских, американцев, украинцев и др. народов мира    циклы и пути национализма, патриотизма и сепаратизма    реальная дружба - это взаимопомощь    чему должна учить школа    принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам   

А - П

П - Я