ДЕЛОВОЙ - главная     Авторам и читателям    научная книга "Деньги"    Many-Books.Org    Контакты

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Беккариа Ч.

О преступлениях и наказаниях


 

Тут выложен учебник О преступлениях и наказаниях , который написал Беккариа Ч..

Данная книга О преступлениях и наказаниях учебником (справочником).

Книгу-учебник О преступлениях и наказаниях - Беккариа Ч. можно читать онлайн или скачать бесплатно тут, на этой странице, без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой О преступлениях и наказаниях: 134.52 KB

скачать бесплатно книгу: О преступлениях и наказаниях - Беккариа Ч.


НАКАЗАНИЯХ
ПЯТОЕ ИЗДАНИЕ
Заново исправленное и увеличенное
в Делах наиболее труДных
нельзя ожиДать, чтобы кто-нибуДь сразу и сеял и жал,
а наДо позаботиться, чтобы они постепенно созрели.
Бэкон. Искренние речи, 14.
ГАРЛЕ М
ВСТУПЛЕНИЕ

прозретъ рождение нового образа мышления и
мироощущения, уловить мгновение, когла элементы
нового становятся частъю культуры и начинают изме-
нять и преобразовывать ее - вот, пожалуй, самое за-
мечательное, что может попытаться слелать историк.
В мыслях и сознании человека родилась новая интел-
лектуальная и Ауховная энергия, которая затем выра-
зилась в слове, поступке, книге. Человек пытается уло-
вить эхо этого творения, жаждет понять, жизненно
ли оно, отвечает ли его потребностям и нужлам, на-
73
шло ли отклик в душах других люлей, близких и да
леких, живущих в ролном горОде или в лальних стра-
нах, способных воспламениться ответным чувством,
сопереживать. Такой отклик, каким бы он ни был -
едва уловимым или звонким, живым или апатичным,
запоздалым или отдаленным, - есть подлинная исто-
рическая жизнь этого призыва к людям, выразивше-
гося в действии, мысли или идее. И без терпеливого
и тщательного изучения этого отклика невозможно
понять, что же в самом деле представляют собой эле-
менты рождающегося нового. Естественно, анализ са-
мой идеи, ее структуры, логики и психологических
мотивов ее происхождения, равно как и исследова-
ние экономических и политических особенностей ис-
торического факта, его практических последствий не-
обходимы. Но, с точки зрения самой истории, имен-
но с таким откликом на идею и следует считаться.
Если окажется, что идея - это призыв, если его
эхо разносится широко и мгновенно, а отклик, кото-
рый будет услышан, несег в себе чтото близкое каж-
дому и оригинальное, если с его помощью можно
обнаружить происходящие изменения, возникнове-
ние новых проблем и чаяний; если свет, рассеиваясь
при отражении, вновь собирается в фокусе, что
позволяет лучше увидеть его источник, - тогда пе-
ред нами одна из тех проблем развития мысли, кото-
рые передают непосредственное ощущение жизни в
пульсации самого процесса эволюции человеческого
сознания.
Подобным феноменом, связанным с рождением
нового идеала и его распространением по всей Евро-
пе восемнадцатого века, стала книга Ч. Беккариа "О
преступлениях и наказаниях". Она сразу же перестала
быть его личным достоянием и приобрела значение
события исторического, которое впитало в себя каж-
дый аспект зарождающейся культуры нового времени
от вопросов политики до естественного права, от
концепции собственности до переосмысления исто-
ков человеческого существования. Призыв Беккариа,
исторгнутый из глубины души, его звонкое, раскати-
стое эхо были услышаны во всех уголках Европы.
Книга "О преступлениях и наказаниях" была опуб-
ликована более двухсот лег назад, летом 1764 года, и
уже в восемнадцатом веке была десятки раз издана,
переведена и переиздана как в Италии, так и за ее
пределами. Но если мы хотим понять, что именно
послужило отправной точкой для широкого потока
мыслей и чувств, которые породила эта книга, следу-
ет обратиться к ее ливорнскому изданию 1766 года,
последнему, вышедшему под редакцией самого
Беккариа.
Это издание обнажает сомнения, правку и мучи-
тельные раздумья автора. В нем порой прослеживает-
ся влияние направляющей руки властного и педан-

тичного Пьетро Верри, который помогал книге поя-
виться на свет.
Беккариа пишет "О преступлеииях и наказаниях" в
единственный благоприятный для себя период. Ему
25 лег (он родился 15 марта 1738 года). Он только
что освободился от оков "фанатичного", па его сло-
вам, образования и от деспотизма семьи, отгородив-
шейся от мира стеной старинных привилегий и пред-
рассудков. Пережив конфликт с отцом и властями,
со всей аристократической и светской традицией из-
за брака по любви, молодой маркиз оказался лицом
к лицу с самим собой. Его мучают внутренние про-
тиворечия и тревоги. Болезненно восприимчивый по
натуре, Беккариа прекрасно понимал, что не в его ха-
рактере навязывать свою волю другим, что было
свойственно его другу Пьетро Верри. Он отчетливо
осознавал, что рожден не для активного действия, ио
для одухотворенного страдания, хотя и пытался
скрыть это за эпикурейской улыбкой. Столь же ясно
он осознавал, что его спасительным убежищем явля-
ется мир мысли, способный придать смысл его стра-
даниям, его глубоко личному восприятию действ и-
тельности. Только великий идеал мог бы вырвать
Беккариа из состояния "отчаяния" и "легаргии". Лю-
бовь, дружба, связь с Терезой де Бласко и дискуссии
в молодой Академии Пуньи создавали в нем и вок-
руг него ту атмосферу, которая привела к "обраще-
нию в философию", как он сам определил это состо-
яние несколько лег спустя, к обращению всей его
16
личности к миру просветителей. "Персидские письма"
Монтескье, "Об уме" Гельвеция, "Общественный дого-
вор" и "Новая Элоиза Руссо, сочинения Бюффона,
Дидро, Юма, Даламбера, Кондильяка - произведения
великого французского десятилетия середины восем-
надцатого века - Беккариа поглощал с жадностью и
страстью, но вместе с тем для его чтения характерен
тщательный логический отбор. Когда летом 1763 года
в сплоченном и деятельном кругу своих миланских
друзей, в который входили Пьетро и Алессаидро Вер-
ри, Альфонсо Лонго, Паоло Фризи, Джузеппе Вис-
конти и другие, Беккариа поднимает вопросы уголов-
ного права, то обсуждает их со страстью Руссо, но не
поступаясь при этом логикой.
Как и для любого другого кружка европейского
просветительства, для миланского парижские энцик-
лопедисты служили, разумеется, образцом. В Акаде-
мии Пуньи уживались бунтарские настроения Руссо
и взрывная и умная критика Вольтера, бесконечное
сострадание Жана Жака к самому себе и к другим и
сознательное стремление энциклопедистов к реформа-
торству, обращение к природе и верховенство разу-
ма. Полярные свойства просветителей были характер-
ны для каждого представителя миланского кружка,
но ни в ком они не отозвались так сильно и явно,
как в душе Беккариа. Например, "Панегирик милан-
ской юриспруденции" Пьетро Верри бесспорного ли-
дера ломбардийских просветителей в Академии
Пуньи, появившийся как раз в тот момент, когда со-

зрел замысел О преступлениях и наказаниях", содер-
жит реформаторские идеи, которые были близки в
тот период и самому Беккариа. В "Панегирике" есть
бунтарство против мира отцов, с которого начали
оба молодых друга. Но у Верри оно не идет дальше
сатиры, литературного фрондерства, холодного пре-
зрения, тогда как у Беккариа это протест более глубо-
кий и ярко выраженный. Когда впоследствии, почти
пятнадцать лет спустя, Верри вернулся к этим вопро-
сам в своих знаменитых "Заметках о пытке", его, суж-
дения были полны зрелой гуманности, и его стремле-
ние бороться против пытки кажется окончательно
сложившимся. Но у Верри уже недостает юношеской
дерзости, чтобы опубликовать это произведение. Он
был уже слишком захвачен ходом борьбы за рефор-
мирование всей административной и экономической
системы Ломбард и и и не рискнул более продолжать
борьбу за свою собственную справедливую идею. К
тому времени П. Верри, вероятно, перерос эту идею,
которая пережила самое себя: законы, спускавшиеся
из Вены, шли уже гораздо дальше, хотя и доказывали
ему его былую правоту. Время Академии Пуньи про-
шло. И единственный, кто сумел выразить эту идею
открыто, от начала и до конца, кто возвратил ее к
жизни, был Чезаре Беккариа.
Книга "О преступлениях и наказаниях" немыслима
вне кружка миланских просветителей, который как
раз в тот момент преобразовывался в редакцию жур-
нала "Кафе". Рожденная из споров, которые в нем ве-
лись, из суждений и советов, полученных Беккариа от
Пьетро Верри, его брата Алессандро и многих дру-
гих, она оставалась произведением очень личным, тес-
но связанным с окружением и атмосферой, столь не-
похожими на то, что было вне этого круга, подобно
тому, как были бы непонятны произведения и лич-
ность Жан Жака Руссо, если их вырвать из крута
французских энциклопедистов.
Эхо этой книги в Италии и в Европе постепенно
выявляло тот скрытый заряд, который она в себе не-
сла, ее бесспорную оригинальность и необыкновен-
ную плодотворность.
Против "итальянского Руссо", против этого "социа-
листа" - это слово было придумано как раз в тот пе-
риод и тогда же впервые вошло в обиход как ору-
жие против Беккариа - направлены были подозре-
ния и страхи государственных инквизиторов Вене-
ции, слепые и яростные нападки валомброзского мо-
наха Фердинанда Факинеи, выполнявшего волю вене-
цианской знати. А она опасалась, что открытая борь-
ба Беккариа против инквизиторских методов разбу-
дит недовольных и критиков, которых даже в Вене-
ции, несмотря на определенную инертность, в те го-
ды было достаточно в самом классе правящих ари-
стократов. Факинеи считал, что стремление Беккариа
к реформам основывалось на природном равенстве
людей. А оно разрушало все старинные традиции
итальянских государств и основы их аристократиче-
ского общественного устройства. Он подстегнул
страх, который родился у многих читателей после
размышлений над возможными последствиями ре-
форм, которых требовал и желал Беккариа. Защищая
пытку, смертную казнь, инквизицию, Факинеи утвер-
ждал, что достаточно тронуть один из этих столпов
общества, чтобы все рухнуло. Идея свободы и равен-
ства считалась утопией. Между тем именно к этому
призывала книга "О преступлениях и наказаниях". И
в глазах Факинеи это выглядело не заблуждением, а
виной. Разграничить преступление от греха так ясно,
как это сделал Беккариа, выступить за правосудие гу-
манное, основанное на определении ущерба, нанесен-
ного обществу тем, кто нарушил закон, означало се-
куляризацию общества, и причем не только отмену
влияния церкви на превратности человеческой суды-
бы, но и устранение религиозного страха перед пре-
ступлением и виной. Страницы Факинеи, такие тяже-
ловесные и схоластичные, пропитаны духом разобла-
чительства. В них выражен страх остаться без привыч-
ных старых средств защиты, одиноким и обнажен-
ным перед проблемой неравенства и несправедливости.
Беккариа не ответил. За него ответили Пьетро и
Алессандро Верри. Они избежали проблем равенства
и утилитаризма, не докапывались до сути сложного
компромисса между Руссо и Гельвецием, над кото-
рым мучился Беккариа. Их ответ Факинеи был более
простым и прямым. Они полемизировали с ним в
политической сфере, демонстрируя, как сам Беккариа
мог бы вернуться к тем взглядам, которые присутсг-
20
вовали в "Кафе", достойным и разумным, иронич-
ным и живым, побуждающим и поддерживающим
идеи реформаторства и ограничения произвола про-
свещенного абсолютизма. "Разве можно запретить
гражданину, коль скоро он соблюдает существующие
законы, высказываться и писать о том, чтобы эти за-
коны были более адекватными, подходящими, мят-
кими?" Ответ братьев Верри открыл путь целому ря-
ду трудов, которые в большом количестве появились
в те годы в Италии. Трудов, в которых сторонники
умеренного реформаторского движения выразили бо-
лее или менее открытое согласие с практическими
предложениями Беккариа (и особенно с необходимо-
стью отменить как можно скорее пытку, одновремен-
но преобразуя существовавшую процедуру наказа-
ния), не принимая и, зачастую, не упоминая идею
утилитаризма, с которой начал Беккариа. "Знамени-
тый пизанский профессор" Гуальберто де Сория и
многие, многие другие в статьях, брошюрах и книгах
именно так выразили свое видение проблемы. Одна-
ко обратились они к ее юридическотехнической и
материально-правовой стороне, а не к идеологиче-
ской и философской. Чаще всего это были препода-
ватели и юристы. Благодаря им идеи Беккгриа про-
никали в залы судебных заседаний. Этот процесс шел
медленно и по-разному в городах и государствах
Джманни ГулчУерто Л Сорна (1707-1767). Просюр филою-
фнн < Пни.
21
Италии восемнадцатого века. Тем не менее имел ог-
ромное историческое значение и лежал в основе
реформаторства.
На идеи Беккариа откликнулись немногие, но зато
в каждом уголке Италии. А это уже было симпто-
мом глубокого волнения в обществе. У представите-
лей Академии Пуньи и журнала "Кафе", в работах
Джанринальдо Карли и Пьегро Верри, можно уви-
деть колебание между страстной и воодушевленной
поддержкой Беккариа и необходимостью, как писал
Карли вплоть до 1 января 1765, "завуалировать его
основные принципы". Книга "О преступлениях и на-
казаниях" стала первой гуманистической книгой, на-
писанной в Италии "с энергией и свободомыслием".
И все же, как принять ее основные принципы, те же,
что и принципы Руссо, его Общественного Догово-
ра, эгалитаризма? Тем не менее Карли не смогли ос-
тановить ни настороженная реакция его каподист
рийских друзей и родственников, ни вето и запреты
древней республики Сан Марко, ни волна поднимав-
шейся против Беккариа консервативной оппозиции.
29 апреля 1765 года он признался: "... неужели понра-
вилось бы Господу, чтобы как в Соборе Девы Марии
каждый день читалась книга теми, кто верит, что хо-
рош тот закон, по которому можно уничтожать лю-
дей..." Позднее он, Джанринальдо Карли, будет гово-
рить совсем иначе. Свою жизнь он закончит беспо-
щадной (к тому же и не отличающейся остротой
ума) борьбой с самими идеями эгалитаризма. Но
Беккариа удалось его увлечь на какой-то миг, заста-
вить почувствовать даже этого педанта, как труден
путь от того уголка венецианской провинции, где он
родился, до центра реформаторских идей просветите-
лей - "принципов Руссо и Монтескье"...
В том же апреле 1765 года на призыв Беккариа
пришел отклик из Тосканы, видимо один из самых
прекрасных среди тех, что он в те годы получал. Ему
писал некий молодой магистр права Козимо Амидеи,
который с тех пор, как перед его глазами раскрылись
страницы книги 0 преступлениях и наказаниях" и
он прочел несколько страниц, решил посвятить свою
жизнь судебной реформе и создать менее сложные и
трагические отношения между человеком и законом.
Беккариа, "мудрый политик", "настоящий философ и
искренний филантроп", покорил и его. Начав "тем-
ным и смиренным послушником разума", коим он
назвал себя уже в первом письме к Беккариа, Ами-
деи и в последующие годы продолжал выступать
против смертной казни и долговой тюрьмы, против
судебного произвола и жестокости.
В Тоскане правящий класс в то время был занят
борьбой с реформами Великого Герцога Леопольдов
ДжанриналЛо Карли (1720-1795) - iкономист ч нстормк
кулiтурм
22
ЛсополЛо II ГаЛбурi (1747-1792), Великан Герцоi Тосканский
(1765-1790), Император священной римской империи (1790-
1792). Реформировал систему у iоловноiо права в Тоскане.
23
В тот период в Италии был "слишком узок круг лю-
дей, которые умеют думать". Мало было и реформа-
торов, к тому же они были разрознены. А потому
необходимо было, чтобы они нашли друг друга, что-
бы вместе действовали подобно французским энцик-
лопедистам. Но к сожалению они искали в Беккариа
нечто большее, чем тот мог им дать: они хотели, что-
бы он показал им, как реализовать его идеи на прак-
тике и как следует руководствоваться ими в буду-
щем. Они призывали его неустанно приносить поль-
зу новыми произведениями: "-Просвещенные люди
ждут их... Мрак невежества еще слишком силен..."
Наконец и Венеция, которая первой выступила
против Беккариа, покорилась его идеям. Причем на-
столько, что один из инквизиторов, участвовавший в
запрещении его книги, в мае 1768 года встречал его
в Венеции, славословя и восхищаясь им. Книга "О
преступлениях и наказаниях" проникла даже в Вати-
кан, несмотря на запрет, провозглашенный 3 февра-
ля 1766 года и изложенный в самой запутанной и
лицемерной форме, какую мог изобрести только
Святой престол. В Ассизи книгу читали и высоко оце-
нили. В Риме ведущий правовед университета Филип-
пе Ренацци сетовал на то, что в своей последней
книге не смог выразить публично те ощущения, ко-
торые глубоко проникли в его душу. Но особенно
трогательный отклик пришел из Неаполя от священ-
ника Бенедетто Рокко. К нему книга "О преступлени-
ях и наказаниях" попала из рук Антонио Джено-
24
вези который порекомендовал прочесть это "золо-
тое произведение", замечательное не только своим со-
держанием, но и в особенности тем, что оно пред-
ставляло собой столь трепетно ожидавшееся и нако-
нец полученное доказательство того, что в Италии
можно было думать, писать и публиковать работы,
достойные великого философского столетия. "Про-
чтите, - посоветовал он мне, - писал Бенедетто Рок-
ко Беккариа, - эти немногие страницы и судите са-
ми, уступает ли Италия и время наше Греции и са-
мой счастливой эпохе философии и политики." На-
конец появился итальянец, чтобы вытащить ближних
своих из "мира варварства". Наконец найдены рецеп-
ты "беспристрастия, спокойствия, гуманного законо-
дательства". Бенедетто Рокко в своем письме говорил
от чистого сердца, он исповедовался. Призыв
Беккариа сыграл свою роль и в том, что, как и в
данном случае, он помог раскрепостить сознание, за-
ставил людей рассказать, почему его книга изменяла
их взгляды. Рожденная от "обращения" в филосо-
фию, она обратила в философию и других, находив-
шихся в совершенно разных и отдаленных местах.
Она заставила, например, Бенедетто Рокко, нелюди-
мого неаполитанского священника, поделиться свои-
ми сокровенными мыслями с далеким миланским
маркизом, рассказать ему о своих скромных амбици-
Автор кннiч "О прмах и обяманостях" напнсаной > 1767 i. В
ней он называет ней.чшое произиЗснм Беккариа "золотим".
25
ях писателя и вместе с тем поведать о том, что про-
читанная книга укрепила его веру. Больной, неспо-
собный к более серьезной деятельности, он тем не
менее был готов следовать "зову сердца", который
Беккариа помог ему еще раз в себе услышать. В этом
неаполитанском священнике борьба против законо-
дательного и судебного варварства приобрела харак-
тер подлинного религиозного самоотречения.
Именно в Неаполе эти же самые вопросы подвер-
гались серьезному и глубокому обсуждению, правда с
их юридико-технической и практической стороны.
Против пытки выступали все. Здесь одними из пер-
вых сумели связать моральное отвращение к пытке с
блестящей критикой всего юридического и обще-
ственного менталитета, который складывался и под-
держивался веками и еще чувствовался в привычках
законодателей и судей. Однако в том, что касалось
отмены смертной казни, и здесь не скрывали своих
сомнений и нерешительности. Не хватало смелости
Беккариа отвергать ее. В целом неаполитанские ре-
форматоры не соглашались с полной отменой смерт-
ной казни и пытались оправдать ее хотя бы в некото-
рых отдельных случаях. Так и кажется, что за их ре-
чами и суждениями стоит еще более жестокое и уп-
рямое общество, мир, в котором отказ от векового
смертоносного орудия невозможен, а "мягкость нака-
зания" считается опасной утопией.
Первой была Тоскана, где Великий Герцог Лео-
польдо в 1786 году в пример не только Италии, но и
26
всей Европе, добился отмены смертной казни в но-
вом уголовном законодательстве, ознаменовавшем
ключевой момент истории Италии. Если Стендаль го-
ворил правду, будто интересно читать прозу кодек-
сов, то чтение уголовного кодекса Великого Герцога
Леопольда представило бы большой интерес, ибо в
каждой его статье, в каждой юридической формули-
ровке слышатся отголоски идей Беккариа. И это дает
возможность проследить тот долгий и мучительный
путь, который они прошли за двадцать лег. В этих
статьях угадывается также глухое сопротивление оп-
позиции, с которой эти идеи сталкивались повсюду в
Италии и в самой Тоскане, где они наконец все же
были с триумфом встречены и нашли практическое
применение. Комментарии к уголовному кодексу То-
сканы, опубликованные в 1788 г., напоминали, что
идеи Беккариа, даже в момент их практической реа-
лизации, затрагивали и более глубинные проблемы
человеческого бытия. Отмена смертной казни не мог-
ла не заставить задуматься о самой смерти, о праве
человека карать ею, обо всем круге моральных и по-
литических проблем, затронутых в книге "О преступ-
лениях и наказаниях". Год спустя после опубликова-
ния "Комментариев", в 1789 году, они были переведе-
ны в Париже с обращением к Генеральным Штатам,
полным надежд, что идеи Беккариа будут реализова-
ны и во Франции и что воля нации позволит прове-
сти юридическую реформу, которую Великий Герцог
Леопольд реализовал в Тоскане, а Екатерина II соби-
27
ралась провести в России. Итальянская дискуссия
вокруг идей Беккариа, столь разная и противоречи-
вая в разных концах Апеннинского полуострова, ка-
залось, вылилась наконец на заре новой эпохи в ожи-
дание обновления Франции.
Но прежде чем оглянуться назад и проследить, как
книга "О преступлениях и наказаниях" перевалила че-
рез Альпы и находила общий язык с самыми ожив-
ленными общественными течениями в центре мира
просвещения, спорила или сразу сливалась с ними,
вызывая дискуссии столь же и даже более острые,
чем в Италии, необходимо бегло коснуться пробле-
мы смертной казни, поставленной Беккариа. Эта
проблема занимала умы многих его современников,
особенно в Италии. Если было не сложно предста-
вить и затем воплотить в жизнь, несмотря на упорст-
во и сопротивление, по крайней мере в некоторых
итальянских государствах, законодательство, отменяю-
щее, наконец, пытку окончательно, гораздо сложнее
было представить, чем же заменить смертную казнь,
которая веками казалась естественным ответом обще-
ства на самые тяжкие преступления. Беккариа сделал
этот вопрос центральным в своей книге. На титуль-
ном листе третьего издания, тоже появившегося в
Ливорно в 1765 году, была помещена подсказываю-
щая ответ гравюра, модель которой он сам предста-
вил издателю. Богиня Правосудия, изображенная в
виде Минервы, в шлеме, но без оружия в руках, взи-
рала с ужасом и отвращением на палача, перед кото-
28
рым лежали отрубленные головы. Взгляд же ее, благо-
склонный и удовлетворенный, направлен был на ору-
дия труда: мотыги, пилы, молотки, лежавшие ря-
дом с цепями и кандалами. Богиня отвергала смерт-
ную казнь и предлагала заменить ее принудительным
трудом. Отвращение к кровопролитию, нарочито
подчеркнутое и являющееся страстным и воздейству-
ющим на чувства призывом книги "О преступлениях
и наказаниях", связывалось таким образом с ее раци-
онализмом, заставляя читателя еще до прочтения
книги задуматься о необходимости сохранять жизнь
преступникам, с целью принудить их оплатить непо-
сильной и ежедневной работой тяжкий долг перед
обществом.
Эта идея Беккариа навела его современников на
глубокие размышления. Факинеи был, вероятно, пе{>-
вым, кто ответил Беккариа (мысль его была быстро
подхвачена и развита во Франции и почти во всей
Европе), что принудительный труд не мог адекватно
заменить смертную казнь, потому что жизнь несчаст-
ных, происходящих, как правило, из наиболее бедст-
вующих слоев населения, после принуждения к та-
ким работам не слишком сильно бы отличалась от
жизни до приговора. Нужда и нищета сопровождала
бы их всегда. На самом деле "лишь шаг" отделял су-
ществование самых бедных от рабов, отбывающих
наказание. Лишь смерть могла бы испугать этих бед-
ных, лишенных собственности людей. Только плаха и
виселица могли бы удержать их от воровства и дру-
29
гих преступлений. Джанринальдо Карли, напротив, в
какойто момент поверил в то, что "рабская жизнь
во благо общества" могла бы стать решением пробле-
мы, поставленной Беккариа. Джамбаттиста Васко из
Кремоны, где он вел жизнь затворника после неудач,
постигших его в университете Кальяри, также преда-
вался дерзким фантазиям об осуждении на каторж-
ные работы за "применение опасных лекарств". Де-
тально разработанный тосканский уголовный кодекс
1786 года являл собой образец практического приме-
нения идеи Беккариа и служил любопытным приме-
ром того, как понимали принудительный труд прави-
тели итальянского государства второй половины
XVIII века. Подобных примеров можно найти еще
множество. Однако важно понять, что решение,
предложенное Беккариа, выявляло проблематику вза-
имосвязи между наказаниями и классовой структу-
рой общества, между преступлениями и нищетой,
бедностью и собственностью, которая в книге "О
преступлениях и наказаниях" была представлена чита-
телям как основной источник зла.
Джанринальдо Карли был, пожалуй, первым, кто
отметил, что публикация книги Беккариа совпадала с
важным моментом в развитии просветительства во
Франции и внесла вклад в установление и укрепление
новых связей и отношений между Миланом и Пари-
жем, между "Кафе" и "Энциклопедией". В 1765 году
после двадцати лет полнокровной жизни детище
Дидро прекращало свое существование. Выходили в
30
свет последние тома, но распространялись они почти
тайно и поэтому не могли открыто торжество-
вать победу над прошлым, а на обложке - хотя это
и нс соответствовало действительности - местом из-
дания был указан Невшатель. Заканчивалась великая
битва, начиналось тяжелое последнее десятилетие
правления Людовика XV. Своему успеху по другую
сторону Альп книга Беккариа "обязана, - писал Кар-
ли 1 января 1765 года, - парижским энциклопеди-
стам, которые подвергались гонениям, поскольку
именно они должны были восславить книгу итальян-
ца, предметом которой был первоисточник человече-
ской свободы".
Это было верно, правда, лишь отчасти. Идеи Руссо
и равноправия, за которыми не пошли многие в
Италии, в том числе и Карли, не могли представить в
лучшем свете книгу "О преступлениях и наказаниях"
кругу философов в то время, когда не зажили еще
открытые раны, полученные в результате бунтарства и
раскольничества Жан Жака. Действительно, в первый
момент "Европейская литературная газета", которая в
те годы довольно внимательно следила за культурной
жизнью Италии, выразила одновременно удивление и
некоторое недоверие к миланской трактовке "(Iех
ргiпсiраiех тахiтех так же, как и в Италии, успех должен был прийти
благодаря тем, кого увлекли и убедили доводы автора
Основные принципы Ощестмнноiо Договора ()р)
31
в отношении уголовного права, даже если они не
восприняли философской основы книги. Даламбер,
Мальзерб, Морелле, Гримм, Тюрго - менее истые по-
клонники Руссо из числа философов - поняли и
первыми высказали мнение, что страницы книги
Беккариа содержали нечто совершенно новое и важ-
ное, особенно для Франции, где борьба против па-
рижского парламента и корпоративной традиции су-
дов именно в те годы приняла драматический харак-
тер. Это нашло отражение, например, в последовав-
шей и вновь провалившейся попытке французской
монархии вступить на путь "просвещенного абсолю-
тизма" и заключить договор с философами, чтобы
вместе бороться с автономиями - "живыми трупа-
ми", - доставшимися в наследство от прошлого.

Беккариа Ч. - О преступлениях и наказаниях -> вторая страница книги


Нам хотелось бы, чтобы деловая книга О преступлениях и наказаниях автора Беккариа Ч. понравилась бы вам!
Если так окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу О преступлениях и наказаниях своим друзьям, установив у себя гиперссылку на эту страницу с произведением: Беккариа Ч. - О преступлениях и наказаниях.
Ключевые слова страницы: О преступлениях и наказаниях; Беккариа Ч., скачать, бесплатно, читать, книга, онлайн, ДЕЛОВОЙ

А - П

П - Я