ДЕЛОВОЙ - главная     Авторам и читателям    скачать и читать книгу "Деньги"    Контакты
 Гурман Э. Г. на LitKafe 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Кинжалов Ростислав Васильевич

Женщина и власть в Месоамерике. Донья Марина


 

Тут выложен учебник Женщина и власть в Месоамерике. Донья Марина , который написал Кинжалов Ростислав Васильевич.

Данная книга Женщина и власть в Месоамерике. Донья Марина учебником (справочником).

Книгу-учебник Женщина и власть в Месоамерике. Донья Марина - Кинжалов Ростислав Васильевич можно читать онлайн или скачать бесплатно тут, на этой странице, без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Женщина и власть в Месоамерике. Донья Марина: 43.9 KB

скачать бесплатно книгу: Женщина и власть в Месоамерике. Донья Марина - Кинжалов Ростислав Васильевич




Ростислав Кинжалов
Женщина и власть в Месоамерике. Донья Марина
***
Месоамерикой в исторической литературе принято называть регион, расположенный в южной части Североамериканского континента. Северная граница пролегает по извилистой линии, идущей по территории Мексики от р. Синалоа на Тихоокеанском побережье до р. Пануко, впадающей в Мексиканский залив. Южная граница Месоамерики проходит так, что включает в данный регион Гватемалу, Белиз, части Гондураса и Сальвадора; она начинается с устья р. Мотагуа и заканчивается полуостровом Никойя в Коста-Рике. Особенность этого региона состоит в том, что здесь находится колыбель и место развития наиболее высокоорганизованных культур; некоторые из них достигли уровня цивилизаций Древнего Востока. Ряд некоторых черт культуры Месоамерики, однако, является индивидуальным и присущим только ей.
Эта обширная область была занята в древности и до испанского завоевания в XVI в. различными по языку и антропологическим данным этническими группами. Каждая из них в какой-то момент достигает большей культурной целостности, придавая культуре той зоны, в которой она располагалась, отличительный, ведущий характер (в определенную эпоху). Поэтому в Месоамерике можно различить по крайней мере шесть культурно-исторических зон: Центральное Мексиканское плоскогорье, Оахака, побережье Мексиканского залива (или так называемый район Гольфо), зона майя, Запад и Север. В них существовали одновременно или сменяя друг друга различные социальные общности, неодинаковые и по своей природе.
Совсем еще недавно в научной литературе господствовало мнение, что в Месоамерике женщины не играли никакой политической роли в обществе. Это, казалось бы, подтверждалось и фактами истории обществ Древнего Востока: женщины-правительницы были там единичны.
Известный английский писатель Олдос Хаксли, основываясь на анализе изобразительного искусства майя, утверждал, что древние майя были вообще асексуальны – у них нет ни одного женского изображения. Он просто ошибался. Новые данные позволили изменить эти прежние представления. Не говоря уже о мифологических сказаниях, где богини занимают должное место, проявились женские персонажи и в памятниках изобразительного искусства. После расшифровки иероглифической письменности майя выяснилось, что женские фигуры наличествуют в сценах, изображенных на рельефах, но они просто трудно отличимы от мужских. Из подписей мы узнаем о царицах древнемайяских государств; благодаря им заключаются династические браки, они являются регентшами при малолетних сыновьях. Есть и следы борьбы между двумя полами: археологи нашли в Лагартеро ритуально-разломанные и захороненные статуэтки знатных женщин.
Чтобы лучше представить себе трудности истолкования памятников монументальной скульптуры майя, остановимся только на одном из них. В Паленке, на стене одной из комнат Большого дворца, имеется рельеф с изображением какой-то торжественной церемонии (так называемый Барельеф рабов). В центре композиции на сиденье в виде двух скорченных связанных фигур восседает правитель – немолодой мужчина. На нем ручные и ножные браслеты, набедренная повязка и щитки-наколенники. В волосах его – кецалевые перья и банты из лент, на лбу – диадема из крупных бусин. С шеи на грудь ниспадает сложное нефритовое украшение обычного для правящих лиц майя типа. Левая рука его уперта в колено, правая согнута в локте и помещена на груди; пальцы ее загнуты вниз. Голова правителя повернута влево: он внимательно смотрит на другого участника церемонии.
Этот персонаж – молодой человек – расположился на сиденье в виде скорченного человека с маской чудовища на лице. Волосы юноши, перевязанные лентой, украшает помещенный надо лбом цветок водяной лилии. В руках его, протянутых к центральной фигуре, этот персонаж держит высокий головной убор в виде митры, сплошь покрытой рядами крупных нефритовых пластин; на передней части его – объемное изображение одного из божеств майя, условно называемого исследователями «бог-джестер». Этот головной убор (аналог европейской короны) венчает пучок из длинных перьев кецаля.
Справа, также на сиденье в виде скорченного фантастического существа (получеловек-полуолень), сидит полная пожилая женщина в длинном платье, украшенном по краям вышивкой. Волосы ее ниспадают на плечи; в них также вплетен цветок водяной лилии, помещенный на лбу. В вытянутых перед собой руках она держит большой знак щита, обтянутого человеческой кожей. На этом знаке находится персонифицированная фигура жертвенного кремня.
Выражение лиц у всех трех персонажей спокойное и торжественное. Над их головами расположена большая надпись из 39 иероглифических блоков. Содержание, к сожалению, толкуется различными исследователями по-разному. Общий смысл, однако, ясен: речь идет о передаче власти от одного мужчины к другому, а женщина обеспечивает обрядовую сакральную часть – кровавое жертвоприношение венчаемого на царство. По наиболее вероятному толкованию, фигура слева изображает покойного отца, а центральная фигура – нового правителя, сына предыдущего и женщины-матери.
Этот сюжет передачи власти встречается еще в нескольких рельефах Паленке, и на них обязательно присутствует женщина-мать или жена. Следовательно, роль женщины в политической жизни майяского общества (во всяком случае в верхних, знатных слоях) была, безусловно, очень значительной, если не определяющей.
Такое явление характерно не только для Паленке. Династическая история Тикаля пестрит политическими браками с представительницами царских домов Йашчилана, Пьедрас Неграс, Дос Пилас, Наранхо и Пусильха. Женщины (жены и дочери правителей) были непременными участницами в различных ритуалах, об этом свидетельствуют рельефы из Йашчилана.
Роспись на сосуде, найденном в Алтар де Сакрифисьос, показывает, какими сложными обрядами сопровождались похороны знатной майяской дамы.
Мы не имеем аналогичных фактов в послекласси-ческом периоде истории древних майя. Это обстоятельство может объясняться переходом к более милитаризированному состоянию данного общества, но, с другой стороны, и простым невниманием исследователей к этому вопросу. Драматическая история брака царевны Иш Цив Нен, кажется, намекает на последнее.
В Южной Мексике браки правителей издавна отмечались сперва памятными стелами, а позднее специальными разделами в исторических рукописях миште-ков, причем знатное происхождение супруги подчеркивалось обязательным образом. На то же, кажется, намекает и известный рельеф на стеле в Тресс Сапотес (не столь важно, какая там сцена: культовая или историческая).
В центральной части Мексики мы не находим таких явственных доказательств важной роли женщин в обществе, как в памятниках южной Месоамерики. Может быть, стоит только упомянуть о полноправном участии женщин на религиозном празднике, изображенном на фреске «Храма земледелия» в Теотиуакане.
В тольтекском, а затем и ацтекском обществе, где мужское, воинское начало получило главенствующую роль, казалось бы, женщина должна была занимать весьма подчиненное положение. Но при внимательном изучении материалов картина несколько изменяется. Не говоря уже о полулегендарных толь-текских царицах Иланкуэитль, Шиукенцин (Ишт-лилшочитль, II, р. 29) и других, можно с уверенностью утверждать, что у ацтеков при выборах верховного правителя учитывалась наследственность не только по мужской, но и по женской линии, а также происхождение супруги претендента. В «Анналах из Куау-титлана» (§ 138) прямо говорится, что «жены и матери мексиканских королей брались из Кулуакана», т.е. учитывалось происхождение жен от древних родов тольтекских правителей. Но и это было не все. Можно заметить, как требования эти постепенно возрастают. Если до Ицкоатля (происхождение которого вызывает в этом плане определенные сомнения) такие условия были только желательны, то затем они становятся обязательными. Более того, требования все время усложняются.
Исследователи довольно единодушны в оценке правил, регулировавших восшествие на престол ацтекского правителя после Ицкоатля. Избирался или брат или сын покойного. Ученые не обращали, однако, внимания на одно обстоятельство: кандидат или был уже женат на дочери правителя, или (что особенно показательно) женился после смерти своего предшественника на его вдове (бывшей, в свою очередь, дочерью какого-то предшествующего правителя). Что это не случайность, можно доказать по той неуклонности, с которой соблюдалось такое правило или обычай. Начнем рассмотрение с последнего ацтекского правителя Куаутемока. Он был женат на дочери Мотекусомы II – Текуичпо, но после своего избрания вступает в брак и с женой Куитлауака – своего предшественника и дяди. Трудно предположить, что в разгар борьбы с испанцами Куаутемока обуревали сугубо личные мотивы; очевидно, этот брак был необходим в силу каких-то иных причин. Вернее всего предположить, конечно, получение таким образом легитимного правления. Но вдова Куитлауака была, в свою очередь, одной из жен Мотекусомы II. Следовательно, можно предположить, что у ацтеков вырабатывалась система наследования престола, аналогичная древнеегипетской или инкской: право на власть дается супругу женщины, по линии которой это право и наследуется.
Косвенным доказательством сказанному является, по нашему мнению, и тот факт, что дети дочерей Мотекусомы II (уже после конкисты) носили фамилию и наследовали материальные богатства своего деда по материнской линии (Иштлилшочитль, т. 2, с. 306 – 307).
Следует иметь в виду еще одно немаловажное обстоятельство. Во многих ранних обществах существовал институт двух вождей, из которых один обычно был военным предводителем, другой ведал культовой жизнью общины. Теперь становится ясным, что это парное руководство восходит к мифологической паре прародителей-близнецов. В эпосе киче «Пополь-Вух» имена этих близнецов – Хун-Ахну и Шбаланке. Но второе имя переводится буквально как «Ягуариха-олениха», что намекает на первоначальную женскую сущность этого мифологического персонажа. В этой связи следует обратить внимание на странный, на первый взгляд, титул второго по значению лица в ацтекском государстве (первый – правитель – именовался тлатоани). Этот соправитель назывался си'уакоатль – «женщина-змея». Функции его сводились в основном к наблюдению за исполнением ритуалов. Но о возможностях этого поста свидетельствует деятельность наиболее знаменитого из них – Тлакаелеля. По мнению многих ученых, он был вдохновителем и основателем основной идеологической доктрины ацтекского общества.
Но Си'уакоатль – это одновременно имя одной из важнейших богинь ацтекского пантеона. Она богиня земли, покровительница женщин, умерших при родах, как Тонанцин – она мать человечества, как Коат-ликуэ – мать основного ацтекского божества Унцило-почтли, как Киластли – воспитательница Се Акатль Топильцина после смерти его матери Чимальмат. Иными словами, это полиморфный женский образ, противостоящий мужскому началу. Поэтому, думается, можно задать вопрос: не была ли в начале эта правящая пара двуполой, т.е. вместо мужчины – си'уакоатля – была женщина – жрица этой богини и, возможно, жена тлатоани?
К этому, может быть, следует добавить еще одно соображение. У Диэго Дурана (II, 30 – 32, 37) изложено предание о сестре Унцилопочтли Малинальшочитль. Эта темная история вполне могла являться идеологическим обоснованием для замещения должности си'уакоатля мужчиной вместо женщины.
Сложнее обстояли дела в царском доме Тескоко. Здесь наследование переходило по прямой – от отца к сыну. Но так как, кроме жен, владыки Тескоко имели большое число наложниц (у Несауалпилли их было две тысячи), то ситуация нередко осложнялась. Наложница могла подняться до положения супруги, особенно после рождения сына. Таким образом число соискателей престола могло увеличиваться, что вело (как и на древнем Востоке) к междоусобицам.
Женщины, в частности жены правителей Тескоко, пользовались большей свободой, чем у ацтеков. Об этом свидетельствует, например, история супруги того же Несауалпилли Чальчиуненцин, дочери правителя ацтеков Ашайакатля. Она имела множество любовников и даже украшала свою спальню их скульптурными изображениями. Когда ее измена открылась, был устроен суд, по приговору которого Чальчиуненцин и трое ее уцелевших любовников (обычно она их уничтожала) были казнены. Всего в этом процессе было осуждено около двух тысяч человек из двора царицы за пособничество в ее изменах правителю (в том числе и скульптор, делавший статуи).
Другая история, более романтическая, напоминает нам дворцовые ситуации при японском императорском дворе эпохи Хейан. Любимый сын Несауалпилли Уэшоцинкацин, талантливый поэт и философ, написал сатиру, адресованную любимой наложнице отца, некоей даме из Толлана. Она также была одаренным поэтом и ответила ему стихами. Эта невинная забава была расценена как попытка Уэшоцинкацина добиться благосклонности фаворитки. Состоялся суд, который признал царевича виновным в измене отцу и осудил его на смерть.
В ацтекском обществе женщина в браке сохраняла свое собственное имущество, могла заниматься деловыми операциями с путешествующими купцами и т. д. Благодаря браку со знатной женщиной рядовой ацтек мог изменить свою судьбу. Один общинник стал правителем провинции потому, что он женился на дочери Ицкоатля. С другой стороны, Тлателолько лишился своей независимости из-за пренебрежения его правителя своей законной супругой – сестрой правителя ацтеков Ашайакатля. Подобные примеры можно было бы умножить.
К.Д. Бальмонт в своих путевых очерках писал о Мексике: «Страна обманутая, преданная, проданная, побежденная предсказанием, гением, женщиной и конем…» Действительно, в завоевании испанцами Мексики индейская девушка Малиналли, известная под испанизированным именем Марины, сыграла особую и заметную роль. Она родилась в семье знатного вождя в области Табаско, была продана в рабство и после ряда событий попала к Кортесу. Очень одаренная лингвистическими способностями, умная и хитрая девушка скоро стала незаменимой переводчицей и подругой этого испанского конкистадора. Ее деятельность при сокрушении ацтекского государства трудно переоценить. Участник завоевания Берналь Диас дель Кастильо так характеризовал Марину: «…и была она нам верным товарищем во всех войнах и походах, настоящим божьим подарком в нашем тяжелом деле; многое удалось нам совершить только при ее помощи. Понятно, что она имела громадное влияние, самое громадное во всей Новой Испании, и с индейцами могла делать что хотела».
Следует, может быть, обратить внимание на то, что Мотекусома, а за ним и все другие ацтеки, называли Кортеса Малинче – «владыка Марины», т. е. опять-таки опосредованно через приближенную женщину.
Яркая личность Марины оставила в памяти мексиканского народа глубокий след. О ней слагались и, может быть, слагаются сейчас множество народных баллад, песен, легенд, в которых она рисуется героической женщиной. Примечательно, что в ритуальном танце о завоевании индейцев михе Южной Мексики Марина всегда сопровождает не Кортеса, а Мотекусому. Так индианка в народном сознании перешла на сторону индейского властителя. Но, с другой стороны, в политическом языке современной Мексики широко распространен термин «ма-линчизм», означающий «предательство национальных интересов».
В статье «Донья Марина» попытаемся в несколько беллетризованной форме проследить некоторые этапы жизни этой незаурядной индейской женщины.
Донья Марина
1

Солнце уже заметно клонилось к западу. Его горячие лучи пронизывали зелень молодого сада, ложились яркими пятнами на темную одежду кипарисов, окружавших плотной стеной восточную границу имения. Деловито гудели и жужжали различные насекомые. Вдалеке пела какая-то птица – чачалака?
Как быстро пролетает жизнь!
Пожилая, но еще красивая индианка сидела на удобном испанском кресле подле окна, выходившего в сад. О ее возрасте свидетельствовала лишь морщинистая кожа на руках, украшенных золотыми перстнями, да узкая серебряная прядка в иссиня-черных косах. Женщина вздохнула и печально покачала головой. Да, ее жизнь прошла! Сын, когда-то такой дорогой ее сердцу, отдалился от матери, стал чужим. О мужьях ей не хотелось даже вспоминать!
2

Кажется, совсем недавно она была девочкой, а сейчас уже старуха! Да, старуха! Все кончено, осталось лишь покорно ждать смерти… А как весело, беззаботно и радостно начиналась, чудилось – только что, ее жизнь!
Перед доньей Мариной возникла пестрая ткань воспоминаний, то приятных и сладостных, то невыносимо горьких…
…Вот она маленькой девочкой бегает по внутреннему дворику отцовского дома, увертываясь от ласковых отцовских рук. Он, смеясь, делает вид, что хочет, но никак не может поймать дочку. Ярко сияет в небе утреннее солнце, радостно щебечут птицы. Внутри дома мать хлопочет вместе с рабынями над утренней едой, время от времени с улыбкой поглядывая на отца с дочкой.
Мать! Марина давно ее простила, но ссадинка, а может быть, и шрам, остались в душе навсегда, и они сойдут с нею в могилу.
Затуманенным взором старая женщина смотрит в окно. Теперешнее ее владение – асьенда, как это величают новые владыки испанцы, – находится совсем неподалеку от тех мест, где она родилась, но все уже выглядит иначе… Да, все неузнаваемо переменилось, кажется, даже солнце… А ведь родной город Пайнала буквально в двух шагах отсюда…
Пайнала! Горячо любимый и страстно ею же проклинаемый город. Город, где она потеряла отца, а мать, родная мать, продала ее в рабство… «Будь ты проклят, Пайнала, да исчезни ты с лица земли!» – часто повторяла в свое время Марина.
Девочка получила свое имя – Се Малиналли – по дню, в который она родилась. Этот двенадцатый день ацтекского календаря был посвящен богине Тласоль-теотль, повелительнице плодородной земли и любви, очистительнице людей от грехов. Хотя верховным владыкой дней малиналли был Патекатль, бог опьяняющего напитка октли, влияние богини Тласольтеотль обещало новорожденной удачу в любви, богатство и забвение прегрешений. Так, вероятно, размышлял отец, нарекая ее, после разговора с жрецом…
Увы! Отец внезапно умер, едва девочке исполнилось два года, мать вскоре вышла замуж, и через год в доме появился крепкий горластый крепыш. Малиналли с удовольствием понянчила бы маленького братца, но отчим и мать не позволяли ей этого. Более того, узнав, что Малиналли является законной наследницей и дома, и всего имущества, оставшегося после ее отца, мать возненавидела девочку. Она хотела, чтобы все досталось ее любимому сыночку. Ей помог случай. У одной из рабынь умерла двухлетняя дочь, ровесница Малиналли. Приказав рабыне молчать, мать оплакала маленький трупик и устроила пышные похороны девочки. «Умерла моя ненаглядная, – голосила громко мать, незаметно вглядываясь в лица соседей через спущенные пряди волос. – Так неожиданно она нас покинула!» Ей вторил испуганный малыш. Отчим, то ли не знавший истинного положения дел, то ли притворявшийся, что не знает, молча курил сигару за сигарой, сидя на корточках в углу двора.
А Малиналли, запертая в амбаре для кукурузных початков в дальнем конце огорода, ничего не понимала и только по временам горько и тихо всхлипывала. Ей было страшно: вдруг в амбаре появятся крысы и начнут грызть ее вместо початка…
Потом ночью мать продала Малиналли торговцам из Шикаланко. Ее устраивало, что их торговый караван ранним утром покидал Пайналу. Девочку закутали в грубую ткань, как сверток обычного груза, и небрежно бросили в лодку. Опоенная настоем сонной травы, Малиналли была в каком-то отупении и не издала ни крика, ни стона. Может быть, это и спасло ее. Отчаявшаяся мать, вероятно, задушила бы девочку.
Через месяц торговцы продали девочку правителю области в Табаско – и продали выгодно. Малиналли, к ее удивлению, легко прижилась в большом шумном доме, наполненном рабынями, женами и детьми. К ней относились хорошо: вдоволь кормили и никогда не били. За несколько лет маленькая девочка расцвела и превратилась в рослую красивую девушку. Ее берегли, может быть, сохраняли для правителя или для подарка. Она овладела языком здешних жителей – одним из наречий майя, – но не забывала и родной, бесконечно милый ей науатль.
Однажды весной распространился слух, что на море плавают какие-то большие лодки с привязанными сверху белыми облаками. Все это было удивительно, и Малиналли захотелось посмотреть на них. Но уйти из поселения она не смела. А слухи становились все чудеснее. Говорились, что с этих лодок высаживались на берег рослые белокожие люди, волосы, которым у обычных людей место на головах, у них росли на подбородках. И шлемы у них были не деревянные, а из блестящего и очень прочного камня. Кроме странных копьеметалок у пришедших с моря были еще толстые длинные трубы, изрыгавшие огонь, и тяжелые, больно ранившие воинов камешки. Малиналли уже давно ждала, что в Табаско появятся отряды могучего повелителя из Озерного края, что на севере, но это были не ацтеки, а совсем другие существа, может быть, даже боги? Потом эти странные люди уплыли назад, в свою страну. Жрецы спорили: одни считали их спутниками великого бога Кукумиаца-Кукулькана, вновь явившегося в свою страну, другие – посланцами грозного Тескатлипоки.
3

Ждать пришлось недолго. Чужеземцы появились снова. Опять приплыли большие лодки, называвшиеся, как потом узнала девушка, кораблями, каравеллами. Снова была битва индейцев с пришельцами, закончившаяся их победой. И здесь круто переломилась в очередной раз судьба девушки Малиналли.
В числе других двадцати рабынь ее отвели во вражеский лагерь как подарок победителям. Со смехом и грубыми шутками чужеземцы хватали девушек за плечи, за руки, прижимали к себе. Малиналли с ужасом глядела на их разгоряченные бородатые лица. Но неожиданно шум утих, все расступились. Перед Малиналли оказался невысокий, стройный, чернобородый человек в шляпе с пером и золотой цепью на груди. Он показал рукой на девушку и что-то кратко произнес. Только через долгое время она поняла значение этой испанской фразы: «Ко мне в палатку». Тогда она решила, что предводитель (а она сразу почувствовала – это вождь, владыка!) собирается принести ее в жертву своим странным богам. Это был Эрнандо Кортес.
Все случилось иначе. Худой, в мешковатом одеянии, с изможденным лихорадкой лицом с круглой лысинкой на голове человек покропил ее водой, долго что-то бормотал, а под конец протянул ей большой блестящий крест и знаками показал: приложись к нему. Стоявший рядом похожий на индейца испанец объяснил ей на ломаном языке майя, что к этому кресту надо приложиться губами, это их главный бог. А когда девушка послушалась, этот же человек сказал, что теперь и навсегда ее имя будет Марина, а ее крестный отец – он, Херонимо Агилар, проживший несколько лет в плену у ее соотечественников… Ее хозяином будет их предводитель дон Эрнандо Кортес, это его палатка. Ему надо во всем повиноваться.
По-братски облобызав новую сестру во Христе, Агилар и белый жрец ушли, Марина, оглядевшись, села в углу. Ее живой и острый ум сразу же схватил основное: раз над ней произвели обряд крещения (совсем как у них, индейцев, над младенцами), значит, включили в свой круг. Это хорошо, не принесут в жертву и не съедят! Очень хорошо, что она попала в служанки к самому предводителю, надо ему понравиться, очевидно, ее судьба быть наложницей если не у правителя майя, то у этого чернобородого… Неприятна только их привычка крепко прижимать свои слюнявые губы и колючие бороды к ее рту. Зачем они это делают?
4

Прошло несколько недель. Марина полностью освоилась с жизнью бродячего войска чужеземцев. Она стала необходима Кортесу не только как служанка и любовница, но и как прекрасный переводчик. Агилар с грехом пополам переводил на испанский с майя, но, когда прибыли первые послы Мотекусомы, говорившие на науатль, он оказался совершенно беспомощен. Вот здесь-то и проявился один из талантов Малиналли-Марины – умение быстро овладевать любым языком. Она уже прилично понимала испанский, но говорить на нем еще не решалась. Переговоры же с посланцами владыки Теночтитлана происходили так. За креслом, в котором сидел Кортес, стояли Агилар и Марина. Выслушав длинные и цветастые речи ацтекских послов, Малиналли быстро и кратко передавала их на майя Агилару. Испанский солдат, в свою очередь, переводил фразу Кортесу. Марина видела, что ее повелителю не нравится такая долгая процедура, но пока она ничего не могла сделать. Иногда ей удавалось вставить в свою майяскую речь испанское слово; это радовало Агилара и забавляло Кортеса, он с улыбкой всякий раз поглядывал на нее.
А по ночам Марина служила военачальнику иначе: своим юным гибким смуглым телом. Оба были охвачены молодой страстью. Теперь поцелуи Кортеса волновали и зажигали ее, она чувствовала тонкость этих новых чужеземных ласк. А когда он касался губами сосков ее начинавшей расцветать груди, Марина задыхалась от непонятных ей чувств: то ли от стыда, то ли от блаженства будущего материнства.
Заглядывавшийся первоначально на нее красивый рыцарь – Алонсо Эрнандес Пуэртокарреро, поняв произошедшее, перестал докучать девушке. Может быть, не желая ссориться с предводителем из-за какой-то пленницы, когда они, испанцы, со всех сторон окружены врагами.
Теперь Марина все время ходила в белоснежных одеждах; две индианки стирали белье ее и Кортеса. Каким-то образом эти девушки узнали, что у Кортеса есть жена, оставшаяся на Кубе. Новость эта ее ничуть не взволновала; она объявила им, улыбаясь, что у такого великого военачальника, как ее возлюбленный, и должно быть много жен и наложниц. Но внутренне она верила, что Кортесу теперь не нужна никакая женщина, кроме нее.
И Марину и других индейцев поражала страсть белых чужеземцев к золоту. Второе посольство от Мотекусомы к Кортесу доставило в дар пришельцам изображение солнечного диска из золота величиной с колесо повозки. Второй диск, серебряный, еще больших размеров, изображал луну с длинными лучами. Кроме того, было еще множество золотых фигурок и ожерелий. Восторг чужеземцев был неописуем, они ликовали и бесновались. Видя открытое недоумение на лицах послов, Кортес вынужден был объяснить происходящее. Он сказал, что испанцы страдают болезнью сердца, излечить которую может только чистое золото.
Испанский предводитель заявил, что должен увидеть великого Мотекусому, он, Кортес, послан своим повелителем, императором, сюда именно с такой целью. Послы старались вежливо отклонить его от этого намерения, но Кортес был непреклонен. Оставив корабли и основав на побережье город Веракрус, испанский отряд двинулся в глубь страны.
5

– Что будет ужинать госпояса?
Тоненькая девушка – служанка, оторвавшая ее от воспоминаний, смотрела на Марину с почтением и страхом. О ее госпоже среди народа ходили странные слухи: ее считали колдуньей.
В отсутствие приезжих европейцев Марина оставалась верна своим индейским вкусам. Она приказала подать ей пару свежих кукурузных лепешек и ножку индюка с острым перечным соусом. Вино в ее доме держалось только для заезжих испанских гостей. Сама она не любила ни привозных виноградных вин, ни исконного индейского напитка октли из перебродившего сока агавы.
Быстро поев, Марина прошла в спальню и улеглась в постель, устроенную по испанскому образцу: две ступеньки сбоку, балдахин с перьями по углам, мягкая перина. Марина терпеть ее не могла, но приходилось хотя бы в этом уступать. Разве могла индейская принцесса, как называл ее родной народ, спать на циновке, как простая общинница? Нет, невозможно! Слуги сразу же разнесли бы по округе такую странную новость.
Остро запахли за открытым окном освеженные ночной прохладой цветы.
Сон не шел, и она снова начала перебирать пестрые нити воспоминаний.
…Семпоала, столица народа тотонаков, недавно попавших под иго ацтеков, – вот куда пришел сначала испанский отряд. Ацтеков, завоевателей Теночтитлана, здесь ненавидели, и поэтому не удивительно, что тото-наки приняли испанцев дружелюбно, в тайной надежде на избавление. Кортес быстро понял, что он может извлечь из этой вражды, и приказал не обижать обитателей Семпоалы. Солдаты ворчали, но повиновались, а благодарные жители нанесли чужеземцам столько съестных припасов, что кое-кто из солдат заболел от обжорства.

Кинжалов Ростислав Васильевич - Женщина и власть в Месоамерике. Донья Марина -> вторая страница книги


Нам хотелось бы, чтобы деловая книга Женщина и власть в Месоамерике. Донья Марина автора Кинжалов Ростислав Васильевич понравилась бы вам!
Если так окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Женщина и власть в Месоамерике. Донья Марина своим друзьям, установив у себя гиперссылку на эту страницу с произведением: Кинжалов Ростислав Васильевич - Женщина и власть в Месоамерике. Донья Марина.
Ключевые слова страницы: Женщина и власть в Месоамерике. Донья Марина; Кинжалов Ростислав Васильевич, скачать, бесплатно, читать, книга, онлайн, ДЕЛОВОЙ
 Твое тело говорит «Люби себя! на LitKafe      Феррино на LitKafe 

А - П

П - Я