ДЕЛОВОЙ - главная     Авторам и читателям    научная книга "Деньги"    Контакты
научные статьи:   анализ конфликтов на Украине и в Сирии по теории гражданских войн    демократия и принципы Конституции в условиях перемен    три суперцивилизации    государственные идеологии России, Украины, ЕС и США    три глобализации: по-английски, по-американски и по-китайски   
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Тут выложен учебник Сон , который написал Вязников Павел.

Данная книга Сон учебником (справочником).

Книгу-учебник Сон - Вязников Павел можно читать онлайн или скачать бесплатно тут, на этой странице, без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Сон: 9.24 KB

скачать бесплатно книгу: Сон - Вязников Павел



СОН


...Как будто еду в метро, только ветка мне совершенно незнакома.
Старый, с круглыми плафонами и мягкими выпуклыми (впрочем, уже
продавленными) сидениями погромыхивает на стыках, время от времени за
окном проносятся фонари. Едем долго, наконец поезд замедляет ход и
останавливается у платформы - серый бетон, пилоны... Голос в динамике
объявляет: "ТЕБЕ СХОДИТЬ!" Пассажиры смотрят на меня и отворачиваются. Что
это, мне? "Тебе, тебе", - толкает меня к выходу какой-то тип в костюме и
шляпе. "ВЫХОДИ", - подтверждает динамик.
Выхожу. Тут же, как-то поспешно даже, закрываются двери и поезд
трогается. Исчезает в туннеле, на стене видна стрелка, какой обычно
обозначают схему движения по веке. Только нет названия станций. Равно, как
нет и названия этой станции.
Сама станция - пилонная, причем, оказывается, стоит пройти туда, где
у всех станций середина, и оказываешься в гигантском зале со множеством
толстенных колонн-пилонов. Поворачиваю назад, но пути уже нет, нет и
платформы: тут тоже кажущееся бесконечным пространство, то ли зал с
колонами, то ли множество пересекающихся сеткой широких коридоров. Кое-где
висят неоновые таблицы, но на них нет никаких надписей или обозначений.
Так что приходится идти наугад.
Довольно скоро я совершенно теряю направление движения и не понимаю,
где нахожусь. А между прочим, бетон сменился этакой циклопической кладкой
- огромные блоки без раствора, - а неоновые таблицы и скрытые за карнизами
лампы уступили место коптящим, но довольно ярким факелам в кованых
кулаках, торчащих из стены. Причем, факелы эти расположены все реже и
наконец приходится от факела к факелу бежать в темноте, ориентируясь на
далекий свет.
Очередной отсвет, не красноватый, а голубоватый - приводит меня к
выходу из этого лабиринта (хотя планировка сооружения, по всей видимости
проста как апельсин: сетка из пересекающихся параллельных и
перпендикулярных коридоров)...
Выход вызывает в памяти слово "кромлех". Стоячие глыбы, дикий камень,
сверху перекрытые третьей глыбой, вернее, плитой. Но снаружи дела обстоят
немним лучше. Кольцо стоячих мегалитических камней, этакий Стоунхендж, в
центре - на постаменте - грубоватый, но сразу видно, страшно древний
сфинкс. Бычья(но вместе с тем и немножко человеческая) голова, с
рубиновыми глазами и массивным кольцом в носу, львиное тело и мощные
крылья. Левая передняя лапа прижимает свиток, а правая повернута... эээ...
ладонью вверх и поддерживает чашу, в которой горит огонь. На широком
бычьем лбу - диадема с буквой "А" в середине, и я откуда-то знаю, что
читается эта буква так: "Аз Алеф-Альфа". Непонятно, но звучно.
Оглянувшись, вижу черный провал входа в лабиринт между двух мегалитов,
хотя никакого здания не наблюдается. А выйдя из кольца камней, оказываюсь
в пустыне и поднимаюсь на бархан, загребая песок.
И сразу вижу город. Город, похоже, тоже старинный, с невысокими, но
очень толстыми стенами, за которыми видны какие-то пирамиды и купала,
башни и зиккураты. Стены города срисованы с учебника истории древнего
мира, вернее, с вавилонских стен - лазурная керамика, шествующие одно за
другим фантастические животные, вьющиеся лозы. В воротах и на улицах -
никого, и я беспрепятственно прохожу, хотя откуда-то слышен гул толпы. А
вообще-то обычный город, такой южный, чистый, хотя улица присыпана густой
белой пылью. Дома из ракушечника, дощатые двери выкрашены голубой краской
и обведены по косяку краской черной; из-за дувалов свешиваются разлапистые
ветви каких-то деревьев. Заглянув за одну из дверей вижу пустой двор с
маленьким бассейном, деревянным навесом над террасой, брошенной в углу на
настиле грудой подушек и одеял. Валяется какой-то огромный кувшин, и у
стены совершенно неуместно поставлен тяжелый облупившийся велосипед...
Откуда-то - неприятное чувство, что за мной наблюдают. Оглядываюсь -
никого нет. И снова иду по улице. Вдруг меня тянут за рукав. Оборачиваюсь
и вижу девочку лет, наверное, десяти, в длинном платье. Она испугано
говорит: "Вы тоже опоздали? Бежим скорее переулком, а то...". Следую за
ней, мы бежим узким переулком заросшим лопухами, несколько раз сворачиваем
и вдруг совершенно неожиданно оказываемся на площади, сплошь забитой
народом. Площадь огромна. Вдали возвышается чудовищных размеров дворец,
такой же массивный, как и все здесь, но украшенный какими-то золотыми
завитушками по карнизам. Гул становится громче, хотя по-прежнему
непонятно: голос что-то говорит, все смолкают, через некоторое время шум,
ропот, вскрики, и снова голос. Голос такой... командный... или нет... ну,
голос для того, кто распоряжается на площади. Лица, спины - все у
окружающих напряжено. Все чего-то ждут. Я проталкиваюсь вперед и меня
неожиданно легко пропускают. И очень скоро я оказываюсь перед помостом...
вернее, перед эшафотом. Потому что на нем стоят виденные в разных книгах
орудия казни, и на них лежат, висят, болтаются люди. Колья, колеса,
глаголи, какие-то рамы и столбы... И среди всего этого ходит человек в
черном, в поверх балахона с капюшоном у него наброшена сеть через плечо, в
руках - фонарь со свечой и жезл. И неторопливо закручивают гарроту
молодчики в черном же, но не в балахонах, а в рубашках и штанах. Кто в
гарроте... не видно. Видны только ноги. Остальное заслонили черные.
Вот тип в балахоне поднял руку, и площадь смолкла.
- Смотрите! - говорит Черный. - Вот что ждет избранных мной! - и
широким жестом указывает на казненных (а их много очень. И тут
представлены, наверное, все виды казней, про которые я слыхал).
- Смотрите и ужасайтесь! Все они умирают невинно и без суда! Я,
только я решаю их судьбу! Я и рок! Вашу судьбу! Сейчас еще один из вас
придет сюда! И помните, что ни один из вас не избежит казни, сейчас или
позже! Ни один! Так пусть придет ко мне тот, на кого я укажу!
И плавным величественным жестом показывает на огромный барабан, вроде
лотерейного, то есть он и есть лотерейный. И вынимает из барабана шарик,
поднимает его и кричит:
- 228! Пусть все поднимут свои таблицы и пусть каждый смотрит на
число у своих соседей! 228! 228!
Движение в толпе, недалеко от меня возникает возня и из толпы
выталкивают подростка в светлой рубашке. Парнишка испуган и пытается
скрыться в толпе, но его не пускают, выталкивают, подгоняют к самому
эшафоту, и черные молодцы подхватывают его и подводят к главному, крепко
держа мальчика за руки.
- Ну что ж, вот и еще один, - удовлетворенно говорит Черный и,
приподняв подростку подбородок, смотрит ему в лицо. - Дети - это хорошо...
Дети беззащитны и бесправны. Захотел - погубил, не так, так иначе. И...
ладно. Готовьте его.
Мальчика тащат в сторону, сноровисто раздевают и ставят около
положенного верхним концом на какую-то приступочку распятия. Черный, не
глядя, поднимает жезл и произносит:
- Ну, снова спрашиваю: есть среди вас охотники выйти сюда добровольно
и заменить этого? (небрежный жест через плечо), - Все равно все там
будете, не раньше, так позже. Итак? Я считаю до десяти! Раз! Никто не
пожалеет беднягу? Два! Смотрите! Три!..
А мальчик... смотрит прямо на меня... В упор. _Т_а_к_ смотрит... А в
самом деле, если все равно, так...
А Черный тоже смотрит. И ухмыляется, потому что видит, что я очень
боюсь. Очень.
А мальчик опускает глаза.
А Черный пожимает плечами и усмехается, потом ставит свой дурацкий
фонарь и говорит:
- Ну так как? Четыре! Пять! Шесть!
А мальчик уже ни на кого не смотрит. Смотрит себе под ноги.
А Черный расхаживает взад-вред и всякий раз, разворачиваясь, бросает
взгляд... на меня. И считает.
- Семь! Восемь!
А эти... уже уложили парня навзничь.
- Девять!
А я уже рядом. Только по-моему, я там оказался каким-то непонятным
образом, не шел, а так. Может, сам Черный это и устроил.
Мальчика отпустили и он, дрожа, одевается. А Черный, ухмыляясь,
смотрит на меня.
- Что же, прошу. Добровольцам почет. Ну, вы видели? Нашелся
доброволец! Сам вызвался и правильно! Все равно все тут будете!
И издевательски:
- Ну-с, прошу... доброволец! Твое-то число - человеческое?.. Ну,
ладно.

Короче, очень скоро я смотрю на него сверху вниз, хотя, как не
странно, боли не испытываю. Вернее, есть какое-то представление о боли...
впрочем, это трудно объяснить.
А он вдруг смеется:
- Нет, вы посмотрите на него! Герой!
Черный поднимает фонарь и с ним подходит вплотную, рассматривает,
паясничает.
- Во, видали! Нашел-таки человека, каков? Все смотрите! Бла-ародный!
До-обрый! Чувствительный такой! Герой! А?!
Оглядывается, широко поводит фонарем:
- Все видят? Сегодня удачный день! Есть доброволец! Есть идиот с
чувствительной - но очень глупой! - натурой! Есть некто, кто пришел, ни в
чем не успел разобраться и полез на рожон! Смотрите!
Снова ставит фонарь, спускает с плеча сетку и зачем-то трясет передо
мной, а потом тыкает меня жезлом.
- Ну ты... Ты что же, вообразил себя спасителем? Или, чего доброго,
Спасителем с большой буквы? Книжек начитался или сам по себе дурак?
Комплексы, глупости вроде того, что дети - чистые души и цветы жизни?
Комплекс жертвы? Мазохизм? Тебе бы к психиатру или психоаналитику, а ты -
сюда? Гер-рой... Претерпеть за ближнего? А ты его знаешь, этого ближнего?
А может, ему поделом? Ты думаешь, сюда хоть один напрасно попал? Ты видел,
как они его вытолкнули? И еще рады были, потому что, во-первых, не на них
выпало, а во-вторых, интересно! А про него ты что знаешь? Может, он тебя
бы сам с радостью того?.. Слушай, а может у тебя и правда заскок на идее
искупительной жертвы? Тогда должен тебя разочаровать - ты никого не спас!
Никого! Тут все обречены - не раньше, так позже! И себя погубил! Ты хоть
понимаешь, что навесил на себя с полдюжины смертных грехов? Гордыня!
Самоубийство! Богохульство! Да-да, и богохульство тоже; думаешь, я не
понимаю, что распятие для тебя - не просто казнь? Да вы, добровольцы все
думаете о сходстве с этим самым... не так, что-ли? Ты думаешь, случайно я
эту штуку приберегаю под конец? Девять из десяти добровольцев жмутся при
виде всего прочего, на кол, колесо, крюк не идут ведь! А те, кто идут все
равно подспудно ассоциируют себя с... с тем же, с кем и ты! А мальчишку,
мальчишку-то я, думаешь, случайно выбирал? Тут дело верное - женщины,
дети, да еще в сочетании со столбом в виде буквы "Т" - наживка
пренадежная! Не так? Тогда, чего ж ты не вылез раньше? Вон какой выбор
был! Думаешь, всем этим не страшно было? Не больно? Или ты сострадаешь
только выборочно? Тогда это хуже равнодушия! Тогда ты вылез ради
самолюбования! Они-то тебя не волнуют! Не так? Так что - никому от твоей
глупости лучше не стало, а сам!.. Вот, если бы ты подождал еще немного,
узнал бы, что т ы как раз мог убираться отсюда! Ты думаешь, тебя запомнят
хотя бы? Будут вспоминать: "Ах, это тот, что спас мальчика, пожертвовав
собой!"? Что ты попадешь в анналы, на твоем примере будут воспитывать
подрастающее поколение? Дудки! Скажут только: "Дурак, сам напросился!",
как говорится, "скажут - гикнулся Брезенчук, а больше ничего не скажут".
Ну что?
Черный внимательно смотрит и скалится, а я чувствую, как боль растет.
- Понял теперь? - спрашивает Черный почти с сочувствием. - А хочешь,
сниму? Право слово, сниму! Вон, на Филиппинах, фанатики висят, ничего,
живы-здоровы, еще и на другой год напрашиваются. Гордые такие... Ты тоже
гордый, да? Не надо. Снимем, все заживет - мигом, опомнится не успеешь. И
отпущу, правда. Катись на все четыре... то есть, откуда пришел. Снять?
Подходить совсем близко, говорит доверительно:
- Ты учти, сейчас-то еще не так больно. Будет хуже. А вместо тебя
возьмем другого. Обещаю, что не женщину, не ребенка... а когда дело дойдет
до того парня, он умрет легко и быстро. Обещаю. Ну что, снять?
Смотрит, ждет, щерит зубы - и отпрыгивает.
- А! Я говорил - это гордыня! Ведь мог и сам уцелеть и мальчишке
помочь, а теперь, когда ему выпадет... Знаешь, что с ним будет? Он еще
пожалеет, что сегодня вывернулся! Спа-аситель!..
Вдруг начинает хохотать, тычет жезлом:
- Ты на что надеешься? Может, на собственное изображение повсеместно?
Да видел бы ты себя! Думаешь, ты выглядишь сейчас трагически? Думаешь,
похож на великомученика или на - Самого? Фиг! Смех разбирает, помнишь, как
над тобой смеялись, когда ты пытался на турнике что-то сделать? Так
разреши заверить, сейчас ты ничуть не эстетичнее и не возвышеннее! Висит
груша - нельзя скушать! Представляешь Дездемону, придушенную тортом?
Джульетту, Джульетту - видел, как ее играет толстая старуха? Она падает -
перекатывается на спине, как мяч, такая толстая, приподнимается - и
начинает колыхаться, лежит - ну просто гора посреди сцены! Смешно, и
несколько не трагично! Зрители фыркают, осветители хмыкают, режиссер
волосья рвет! Ты представь _с_е_б_я_ в скульптурном изображении. Хорош? Да
ты радоваться, болван, должен, что тебя не запомнят!
Сдвигает брови, оглядывается:
- Или, может быть, ты думаешь, что мальчик тебя не забудет? Ну-ну...
- отбрасывает капюшон и вдруг... становится точной копией мальчика.
- Дурак ты, дядя... - говорит он ломающимся голосом. - Мне из-за тебя
знаешь, что будет? А ты - барышня кисейная. Пожалел, да? У, м-морда...
Дурак, тьфу!
Снова надвигает капюшон.
- В последний раз предлагаю - снять тебя? В последний раз, дурак!
Сниму, поотлежишься недельку во дворце, потом, если хочешь, отдохнешь
всласть! У меня все есть для отдыха! Пожрать вкусно любишь? Выпить любишь?
Девочек любишь? Все будет!
И шепотом:
- А захочешь - дам тебе тут покомандовать. Все в твоей власти. Ты
знаешь, как это приятно - мучаешь кого-нибудь, а он и не сопротивляется,
страдалец! Вот где настоящее-то наслаждение... Такие есть штуки, не
поверишь! Ну?
Внезапно он снова меняется. Над его головой горит нимб-аура, жезл
сияет, лицо...
- Проклят будешь! За гордыню! Искус не выдержал, занесся! Но
захочешь, так будешь помилован! Кивни - сойдешь, отбросишь все это, а там,
кто знает... Даю слово, _т_о_г_д_а_ все возможно! Ты думаешь - я дьявол?
НИчего подобного! Бред больного сознания, плюс вековые наложения
христианской мифологии. Я не дьявол, я не ангел, я просто - Хозяин! А
знаешь, что я когда-то пришел сюда так же, как и ты? (у него прежний вид).
И ты будешь как я! Миловать и казнить, все что хочешь! Захочешь - так
сделаешь для этих - широкий жест вокруг - из этого города рай! Основание у
него будет из оникса, стены из берилла, хризопаза и коралла... или как
там? Медовые реки и кисельные берега! Швамбрания и кино каждый день!
Коммунизм, Беловодье, страна Муравия, страна Офир, Диснейленд! Эмпиреи!
Все будут добрыми и честными, хорошими и красивыми! Такими, какими сам
захочешь! Только согласись, и все будет! Ну, взвесь сам, с одной стороны -
смерть и забвение; с другой - ты можешь всех этих людей спасти и
осчастливить. Правда!
После паузы он говорит печально:
- Н-ну что ж... Вольному, как говорится, воля... Люди! (воздевает
руки, говорит звучно и проникновенно) - Опять доброволец обманул наши
ожидания! Увы! Сколько жертв понесено нами напрасно! Сколько наших друзей
погибло в мучениях, что бы сподвигнуть добровольца на самопожертвование,
от которого он отказался бы и тем принес вам счастье! А он опять
предпочитает самолюбование и экстаз мученической смерти! Это тип вдобавок
и неверующий, так что у него нету даже того оправдания, что он гибнет за
други своя, искупительно! Это эгоист!
В толпе - возмущенные крики: "Судить его!", "Долой!", "Снять
насильно!"
- Нет, нет, мы не можем без его согласия снять его, это подорвало-бы
Устои! И что толку судить? Ну к чему его приговорим, скажите? Хотя...
Ну-ка, что вы думаете об этом самозваном спасителе?
Свист, улюлюкание как на футболе.
- А?! То-то! Так что? Ты еще можешь спасти себя и их, ну? В последний
раз предлагаю! НУ! Да ты что, правда псих? Считаю до трех! Раз!.. Два!..
Ну?! Ну же! Ну!.. Все - ТРИ. А ты знаешь, о чем ты не подумал? Что тот
мальчишка был настоящим спасителем. А ты крикнул "Распни Варавву - отдай
нам этого!" Ну и что тогда? Искупительная жертва не принесена. Варавва -
какая жалкая замена Спасителю! А ты ведь даже не Варавва, ты не разбойник,
не атлет с большой дороги... Ты никто и звать никак. Хуже Иуды. Тот ведь
выдержал искус куда более тяжелый, чем все персонажи священной истории. Он
выполнил волю учителя, зная, что будет за это проклят и навсегда будет
считаться - иудой. Выполнил, зная, что другого выхода нет. И повесился,
так как не смог жить. Хотя усугубил свой грех... А ты? Вот именно, никто и
звать никак.
А между прочим стало действительно больно.
- ОПОЗДАЛИ!!! - в отчаянии кричит Черный и бросается ниц. Кажется,
что-то взорвалось - ударная волна бьет меня, опрокидывает народ, сотрясает
башни, с которых валятся камни. Темнота.
Я лежу у давешнего кромлеха, лицом в песок. Поднимаюсь. Кажется, цел
и невредим. Города нет, во все стороны - песок... хотя где-то на
горизонте, в мареве - что-то темное. Вхожу в кольцо камней. Сфинкс ничуть
не изменился. Страшное лицо, а глаза - устроены так, словно следят... А
вот и вход. Иду по коридору, вдруг становится темно. Что-то загородило
вход сзади. Сфинкс! Бегу по коридору, распахиваю какие-то двери (раньше их
не было), вылетаю на платформу... За пилонами движется что-то огромное.
Сфинкс! Нет, поезд. Сажусь и вижу, что все в вагоне смотрят на меня
странно. Оказывается, я не одет. Страшно смущаясь, забиваюсь в угол, там и
ширмочка есть, и откуда-то одежда.
Черный балахон с капюшоном, сеть, фонарь и жезл.
За торцевыми окнами вагона - огромная морда сфинкса, прижавшаяся к
стеклу.
Почему-то огромная надпись: "ЖИВАЯ РЫБА".
И нарисована рыбка.
- Следующая - конечная. Все выходят и танцуют тоже все! - объявляет
сфинкс.


Вязников Павел - Сон -> вторая страница книги


Нам хотелось бы, чтобы деловая книга Сон автора Вязников Павел понравилась бы вам!
Если так окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Сон своим друзьям, установив у себя гиперссылку на эту страницу с произведением: Вязников Павел - Сон.
Ключевые слова страницы: Сон; Вязников Павел, скачать, бесплатно, читать, книга, онлайн, ДЕЛОВОЙ
научные статьи:   этнические потенициалы русских, американцев, украинцев и др. народов мира    циклы и пути национализма, патриотизма и сепаратизма    реальная дружба - это взаимопомощь    чему должна учить школа    принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам   

А - П

П - Я