ДЕЛОВОЙ - главная     Авторам и читателям    научная книга "Деньги"    Контакты
научные статьи:   анализ конфликтов на Украине и в Сирии по теории гражданских войн    демократия и принципы Конституции в условиях перемен    три суперцивилизации    государственные идеологии России, Украины, ЕС и США    три глобализации: по-английски, по-американски и по-китайски   
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Якушин Михаил Иосифович

Вечная тайна футбола


 

Тут выложен учебник Вечная тайна футбола , который написал Якушин Михаил Иосифович.

Данная книга Вечная тайна футбола учебником (справочником).

Книгу-учебник Вечная тайна футбола - Якушин Михаил Иосифович можно читать онлайн или скачать бесплатно тут, на этой странице, без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Вечная тайна футбола: 2.06 MB

скачать бесплатно книгу: Вечная тайна футбола - Якушин Михаил Иосифович




Михаил Иосифович Якушин
Вечная тайна футбола
Его называли «хитрым Михеем»
Первый чемпионат СССР по хоккею с мячом был разыгран зимой 1936 года.
Первый чемпионат СССР по футболу среди клубов состоялся весной 1936 года.
Первый чемпионат СССР по хоккею с шайбой завершился зимой 1947 года.
Все эти чемпионаты выиграла одна команда – московское «Динамо». И каждый раз в ее составе выступал Михаил Якушин. Это единственное и неповторимое – потому что и невозможно повторить – достижение игрока в нашем спорте.
Удивительна все-таки связь времен. Михаил Якушин успел поиграть в одной футбольной команде с легендарным Федором Селиным, который выступал еще в первом матче сборной СССР в ноябре 1924 года. А с именами тех, кого Якушин учил искусству игры, работая тренером различных клубов и сборной страны, связаны последние достижения советского футбола. Назову хотя бы Константина Бескова и Эдуарда Малофеева.
До войны Якушина называли лучшим хоккеистом СССР. А когда в 1936 году сборная Москвы по футболу провела в Париже матч с известной командой «Рэсинг», ее тренер англичанин Кемптон на вопрос, кто бы из советских футболистов мог сыграть в лучшем клубе мира (как тогда считалось, лондонском «Арсенале»), указал на Якушина.
Игрок сборной России 1912 года, а впоследствии известный советский футбольный теоретик и обозреватель Михаил Ромм сказал о нем в свое время так: «Часто комбинации правого полусреднего московского „Динамо“ Якушина бывают неожиданны, а следовательно, и опасны, потому что он даже из самых трудных положений передает мяч точно и без остановки».
Ему вторил и знаменитый наш тренер Борис Аркадьев: «Большой изобретательностью отличались пасы Михаила Якушина. Его знаменитые отдачи мяча пяткой были неожиданны, остроумны и полезны по ходу игры».
Уже тогда футболисты и болельщики, выражая кто удивление, а кто восхищение неординарными действиями Якушина на поле, стали именовать его не иначе как «хитрый Михей». В тренерские годы он еще более упрочил свою репутацию человека изобретательного и искусного.
«Хитрый Михей», однако, не был из числа тех мудрецов, на которых бывает довольно простоты. Его расчеты всегда строились как на природной смекалке, так и на тонком понимании человеческой психологии, тщательном изучении и знании сильных сторон своих футболистов и слабостей соперников. Он обладал и тем редчайшим достоинством, которое, собственно говоря, и делает тренера тренером, – умением дать игроку такое задание, выполняя которое тот сможет проявить свои лучшие качества и принести наибольшую пользу команде.
Многие авторитеты сходятся в том, что Якушин был и остался непревзойденным тактиком. И как игрок, и как тренер он нередко опережал время, делая практические открытия, которые затем становились общим достоянием. Якушин, в частности, первым, еще до бразильцев, опробовал систему 4 + 2 + 4, разработал принципы подключения защитников к атакам п участия нападающих в оборонительных действиях, по-новому взглянул н на роль вратаря в современном футболе…
Я разговаривал со многими его учениками, ставшими потом известными тренерами. Один из них высказал такое любопытное суждение: «Якушин чувствовал и понимал футбол совсем по-иному, чем обычные люди, в том числе даже искушенные игроки… Чтобы яснее была моя мысль, рискну сделать такое сравнение: он удивлял нас своим пониманием футбола так, как, скажем, Ломоносов когда-то удивлял современников своим проникновением в природу вещей. То, что было недоступно другим, было доступно ему. В этом, наверное, и проявляется талант. Как всякий человек, преданный своему делу, Якушин требовал и от других полной самоотдачи. Того, кто отступал от этого правила, он мог и задеть жестко острым словом, а в ответ услышать иногда не менее острое выражение. Всякое ведь бывает в коллективе! У других тренеров такая ситуация обычно заканчивалась тем, что игроку или временно, или вовсе ходу не дают. Якушин был выше всяких дрязг. Он считал, что если футболист нужен команде, то он должен играть независимо от того, какие у них сложились личные отношения. Это тоже черта большого тренера…».
Якушин любит повторять, что рабочее время хорошего тренера продолжается 24 часа в сутки. И все это время, даже во сне, утверждает он, тренер должен думать о своей команде, о футболе, но, конечно, не замыкаться на этом. Завзятый театрал, Якушин охотно вспомнит о том, как потряс его своей игрой Михаил Чехов в спектакле второго МХАТа «Потоп», процитирует и повторит характерные жесты своего любимого актера Эраста Гарина из запавшей в душу пьесы «Мандат», поставленной в Театре имени Мейерхольда более полувека назад, профессионально разберет достоинства и недостатки всех виденных пм когда-либо «городничих» в «Ревизоре», начиная от Николая Яковлева в Малом театре и кончая Анатолием Папановым в театре Сатиры, а в конце обязательно добавит, что лучшего зрелища, чем пьесы Островского на сцене Малого театра в 20-х и 30-х годах, он не знает.
Четырежды Якушин становился чемпионом СССР по футболу, шесть раз московское «Динамо», руководимое им, завоевывало это высокое звание, семь раз клубы, которые он тренировал, награждались серебряными медалями первенства и трижды бронзовыми…
Якушин был тренером сборной СССР. Участвовал вместе с ней в олимпийских играх, чемпионатах мира и Европы.
Заслуженный мастер спорта, заслуженный тренер СССР, кавалер ордена Трудового Красного Знамени Михаил Иосифович Якушин – живая история советского футбола. Он и ее очевидец и непосредственный творец. Ему есть что рассказать, есть что вспомнить.
Олег Кучеренко
Игра для всех
Никакое зрелище не может сравниться с футболом по популярности. Подавляющее большинство людей на нашей планете причисляет себя к его любителям. Игры мирового футбольного первенства 1986 года в Мексике, согласно официальным данным, смотрели по телевидению 12,6 миллиарда зрителей, что превышает чуть ли не в три раза население земного шара. Даже далекий от спорта человек знает, кто такие Яшин, Пеле, Марадона…
В первые послевоенные годы, когда я тренировал московское «Динамо», команду, имевшую в то время большую прессу, пришло ко мне на адрес клуба письмо от незнакомой девочки по фамилии Якушина. В нем говорилось, что она вместе с братом была эвакуирована из блокадного Ленинграда, но в пути их случайно разлучили. Теперь девочка живет в детдоме, ничего не знает о своих родителях и брате и, считая, что я прихожусь ей родным дядей, пишет: «Помогите найти папу с мамой и брата». Что делать, как помочь ей? Не поверите, но буквально через несколько дней я получаю письмо уже из другого города, тоже из детдома, от мальчика по фамилии Якушин, который рассказывает точно такую же историю и умоляет: «Дядя Миша, помогите найти родителей и сестру!». Просто невероятное стечение обстоятельств! Конечно, я тут же отписал письма обоим, сообщил, что я не родственник им, а однофамилец, и указал сестре адрес брата, а брату – сестры.
Не знаю уж, в газете прочли или по радио услышали ребята мою фамилию, взрослые ли им подсказали, но только тогда я впервые, пожалуй, осознал, сколь велика популярность футбола и людей, служащих ему. Футбол записал на свой счёт еще одну благородную победу…
Стадион – одно из немногих мест на земле, где все еще сохранилась тайна. Тайна футбольной игры.
Я постоянно думаю о том, ради чего десятки тысяч людей заполняют в дни футбольных матчей трибуны, а миллионы других включают в это же время свои телевизоры. Что их волнует в первую очередь – победа любимой команды или ожидание игры, прекраснее которой они еще не видели? А может быть, и то, и другое?
Часто говорят – не важно, как играли, важен конечный результат. Когда слышу такое, меня коробит. По характеру я спортсмен и, во что бы ни играл, всегда стремился только к победе. Но мне никогда не было безразлично, каким путем она достигается. Выиграет, бывало, моя команда – все хвалят, поздравляют, а я говорю футболистам: «Спасибо за победу, но добились вы ее на этот раз случайно, играли плохо». А они мне в ответ: «Да чего вам еще надо, два очка в кармане! Кто лет через десять, заглянув в таблицу и увидев результат, вспомнит, как мы играли? Болельщики-то довольны…». «Болельщики довольны, – отвечал я, – да только не все. Футбол – это зрелище, о чем никогда нельзя забывать». Впрочем, говоря так, я думал и о сугубо практических вещах, хотел подхлестнуть футболистов – случайно выигрывать ведь все время не будешь, надо думать о будущем, перестраиваться… Только играя хорошо, можно постоянно побеждать.
Иногда мне говорят: «Вы отстали от жизни. Сейчас главное в футболе – результат». А я в этот момент думаю: может, вовсе не кокетничал старший тренер сборной СССР Валерий Лобановский, человек по-современному рациональный, а искренне удивлялся, когда выражал недоумение: почему нашу команду, не пробившуюся на чемпионате мира 1986 года даже в четвертьфинал, особо за это не ругали, считая, что она играла хорошо и доставила удовольствие зрителям.
И еще мне бывает чуть жалко молодых болельщиков, щеголяющих в шапочках с символикой своего любимого клуба, которые, сидя на трибуне, независимо от того, что происходит на поле, на каком месте находится в турнирной таблице их команда, заученно скандируют: «Спар-так» (варинты – «Динамо», ЦСКА и т. д.) – чем-пи-он!». Или что-то вроде этого. Таких болельщиков игра, к сожалению, мало интересует. Они на стадионе как-то сами по себе, а футболисты на поле тоже сами по себе.
Между тем вся прелесть футбола как зрелища прежде всего и заключается в том единении, которое возникает между игроками и зрителями в решающие моменты матча. Игра больших мастеров способна заставить тех, кто сидит на трибуне, сопереживать, сделать зрителей равноправными участниками действа.
Это таинство поднимает футбол до вершин искусства. И пока это происходит, будут заполняться стадионы, будет жить футбол.
На своем долгом пути футболиста и тренера я пережил немало прекрасных минут, на которые могу оглянуться с полным удовлетворением.
Глава 1. Старт в жизнь
Мне не было и пяти лет, когда я узнал, что такое футбол. Осенью 1914 года наша семья перебралась на жительство из Оружейного переулка Москвы в Самарский. Заняли мы там крохотную квартирку на первом этаже во флигеле, принадлежавшем домовладельцу Зяблову. Буквально в пяти-шести метрах перед нашими окнами возвышался забор, за которым находилась спортивная площадка клуба «Унион». Немудрено, что уже со следующей весны я по примеру старших ребят из нашего и соседних дворов забирался на дерево возле забора и внимательно наблюдал за тренировками, а по воскресеньям и за играми футболистов «Униона». Постоянно находясь на этой импровизированной «трибуне», я внимательно прислушивался к репликам взрослых парней, понимавших толк в игре и знавших всех футболистов по имени и фамилии. Особенно мне запомнился центр нападения Леонид Смирнов. Это был лучший игрок клуба, любимец местных болельщиков. «Леня, давай жизни!», «Смирнов, шутуй по воротам!» – выкрики подобного рода то и дело слышались во время игр «Униона». Поясню: раньше многие футбольные термины заимствовались из английского языка, а от них образовывались новые слова – некий футбольный жаргон. «Шут» – удар по мячу; следовательно, «шутуй» означало «бей».
Так началось мое увлечение футболом. Впрочем, у футбола нашелся серьезный соперник. По другую сторону стадиона «Унион» располагалось знаменитое тогда в России киноателье Ханжонкова. Огромное по тем временам здание, две стены которого были сплошь из стекла. Там постоянно шли съемки. Могли ли мы, окрестные мальчишки, обойти вниманием столь увлекательное зрелище?! Ведь кинематограф считался чудом XX века!
Футбол или кино? Чему отдать предпочтение? И то и другое пнтересно. Стадион был ближе, и это обстоятельство в конце концов победило. Впрочем, и второе увлечение не прошло для меня бесследно – я стал впоследствии завзятым театралом.
Все, что творилось на спортивной площадке, мы затем старательно копировали. Мячи делали сами, набивая старый чулок ватой и тряпками. Тренировали удары по воротам, били штрафные и пенальти и конечно же проводили матчи – двор на двор, переулок на переулок. Команды именовались по фамилиям домовладельцев или названиям переулков. К примеру, наша – ЗКС (Зябловский клуб спорта), по аналогии с известнейшим тогда Замоскворецким клубом спорта (также ЗКС), другие – ЧКС, БКС и так далее.
Давно уже нет стадиона «Унион», нет и Самарского переулка. Сейчас на этом месте сооружен спортивный комплекс – красавец «Олимпийский». На футбольном поле моего детства расположился лучший в стране плавательный бассейн.
Трудные времена
Хорошо помню один из сентябрьских дней 1916 года. Я, шестилетний мальчишка, во все глаза наблюдаю сквозь стеклянную стену за съемками очередного фильма в киноателье Ханжонкова. Меня особенно привлекали прожектора, освещающие съемочную площадку. Они беспрерывно трещали и дымили – техника, как я теперь понимаю, была тогда далека от совершенства. И в это время – крики одного из моих друзей: «Мишка, тебя мать ищет! Отец твой с фронта вернулся!». Не чувствуя под собой ног, я припустил домой.
Шел в ту пору третий год первой мировой войны. Отца только летом призвали в армию. Прошел лишь месяц с небольшим – и вот он уже, оказывается, возвратился.
Вбегаю в дом, мать говорит: «Поехали быстро к отцу!». Куда ехать? Где отец? Ничего не понятно. А мама не объясняет. Прибыли на Брянский (ныне Киевский) вокзал, только недавно сооруженный. Вошли мы в здание, и я обмер – все его помещения забиты койками, на которых лежат раненые. После выгрузки из санитарных поездов их размещали здесь перед отправкой в госпитали. Выяснилось, что отец тоже ранен, но его уже увезли в Лефортово. Туда мы попали только на следующий день и здесь с ужасом узнали, что ему ампутировали левую ногу выше колена.
Вскоре отца перевели в госпиталь для выздоравливающих, который располагался в доме старого уголка Дуровых на старой Божедомке (теперь улице Дурова), можно сказать по соседству с нами, и я проводил у него все свободное время. Отец рассказал мне, что был тяжело ранен в момент, когда вместе с товарищами разрезал ножницами проволочное заграждение.
Отцу моему Иосифу Владимировичу было тогда 28 лет. В 1902 году его мать, моя бабушка, Мария Гавриловна, которая служила в прислугах, выписала, как говорили раньше, сына из деревни Калужской губернии в Москву на заработки. Работал он сначала разносчиком газет в районе Сокольников, затем устроился учеником в типографию, а освоив профессию печатника-накладчика, трудился у известных тогда издателей Сытина, Левинсона, Кушнарева.
После выписки из госпиталя он вернулся в типографию, но работал теперь счетоводом в бухгалтерии.
Мои родители (мать у меня была портнихой) с одобрением относились к тому, что я увлекся спортом. Отец любил повторять, что это полезно для физического развития. «Стадион рядом, значит, всегда будет на глазах», – говорил он матери.
Когда мне исполнилось шесть лет, от другой своей бабушки, Варвары Васильевны, я получил желанный подарок – коньки «снегурочки». Они достались от господ – семьи подрядчика Силуанова. На следующее утро я уже опробовал подарок. Поначалу, правда, скользил на одном коньке, но скоро научился бегать и на двух сразу.
Октябрь 1917 года. От взрослых только и слышал: «Революция!» «Начинается новая жизнь!». Революция! В городе стрельба. Мать наставляет: «Дальше трамвайной линии не ходи».
Едва кончилась мировая война, как началась гражданская. Голодное, холодное время. Тут уж не до спорта. Через Самарский переулок проходила трасса перевозки дров с Виндавского (ныне Рижского) вокзала в центр. Вместе с другими мальчишками выпрашивали у возчиков: «Дяденька, скинь поленце!». И сколько было радости, когда просьба выполнялась! Дома можно было хотя бы отогреться!
В конце 1919 года обстановка начала улучшаться. Помню об этом потому, что мать уже не так неотступно следила за мной и редко загоняла домой. Мы с мальчишками залили во дворе небольшой каток, на котором с утра до вечера клюшками-самоделками играли в хоккей, – правда, пока еще не на коньках, а в обычной обуви. Да и мяча у нас настоящего не было – брали теннисный мяч или просто деревянный шарик.
Через год я уже научился играть в настоящий хоккей, причем играл я не только со сверстниками, но и со взрослыми членами клуба «Унион» на их площадке.
Первые шаги
Спортивная жизнь Москвы постепенно начала организовываться. При «Унионе» были образованы детские футбольные команды. С формой тогда было туго – играли кто в чем. Мой отец умел красить ткани, и мы попросили его выкрасить наши рубашки в сиреневый цвет клуба «Унион». Сиреневой краски, однако, не нашлось – была только голубая. Что делать? Провели собрание, решили, что футболки у нас будут голубые, трусы – белые.
Наша команда приобрела относительно опрятный вид.
Помимо простейших тренировок проводили мы и встречи с командами известных клубов. В день матча собирались в Самарском переулке и пешком отправлялись на игру, скажем, в Сокольники – на площадку ОЛЛС (общество любителей лыжного спорта) или на стадион «Красная Пресня». И после таких многокилометровых пеших переходов играли в футбол. С тех пор, видимо, у меня и выработалась неприхотливость в быту. Став старшим тренером московского «Динамо», занимая эту должность в других клубах, в сборной СССР, я никогда, к примеру, не претендовал в гостинице на так называемый штабной номер-люкс, полагающийся руководителю команды, всегда уступал его ведущим футболистам, считая, что им важнее, чем мне, хорошо отдохнуть перед ответственной встречей.
Впервые в официальных соревнованиях я выступил зимой 1923 года за шестую хоккейную команду «Моссовета» (так стал называться «Унион»).
В отличие от футбола, в хоккее в то время не было ни детских, ни юношеских команд. А играть-то хотелось! Мы, каюсь, пошли на обман, записав в карточке участника чемпионата Москвы, что нам 18 лет. Мне в ту пору было только 13, хотя внешне, особенно в зимней амуниции, я выглядел солиднее, а старшему из нашей команды, Павлу Короткову, – 17. Тогда строгого контроля за возрастом игроков не велось, чем мы и воспользовались, чтобы осуществить свою заветную мечту. Ко всеобщему удивлению (многие ведь знали о нашей проделке), шестая команда «Моссовета» выиграла все матчи с крупным счетом. Если заметить, что из того состава помимо меня и Короткова известными хоккеистами впоследствии стали Дмитрий Успенский, Николай Когна, Петр Яковлев, то следует признать, что успех был не случайным.
Прошел год, и меня перевели в пятую хоккейную команду «Совторгслужащих» (таково было новое название команды «Моссовета»), но прежнего удовлетворения от игры не было. Дело в том, что наиболее крепких физически ребят из прошлогоднего нашего боевого коллектива перевели в четвертую, третью, а кое-кого даже во вторую команды клуба. Остались только мы с Успенским, другие были хотя и взрослые, но начинающие хоккеисты, плохо владевшие клюшкой и слабо бегавшие на коньках. В один из дней наша пятая команда была разгромлена на Патриарших (ныне Пионерских)" прудах «Красной Пресней» со счетом 6:0. Обычно после проведенного матча мы возвращались на свой стадион, чтобы посмотреть игру первой команды.
На этот раз возвращение было безрадостным. Капитан первой нашей команды Владимир Стрепихеев встретил меня обычным вопросом: «Как сыграли?». Я ответил, но не мог сдержать разочарования и расплакался – 14 лет всего-то было! «Да кого поставили в состав? Многие даже на коньках кататься не умеют!» – говорил я сквозь слезы. Растерянный Стрепихеев стал меня утешать: «Михеич, да ты не расстраивайся, в спорте всякое бывает». С тех пор и пошло: Михеич да Михеич – иначе ко мне никто и не обращался. Это уже потом я стал Михеем…
В хоккее я с самого начала выступал на месте центрального нападающего, а моим неизменным партнером – правым инсайдом – на протяжении десяти лет, вплоть до 1933 года, в клубе, то и дело менявшем названия («Моссовет», «Профинтерн», «Совторгслужащие», СКиГ – Союз кооперации и госторговли, «Буревестник»), был Дмитрий Успенский. Он не очень быстро бегал на коньках, но зато, хорошо владея клюшкой, был большим мастером обманных движений и точных своевременных передач. Его игра всегда доставляла истинное удовольствие любителям хоккея. Мы с ним и учились вместе – вначале в школе имени Луначарского на 3-й Мещанской (ныне улица Щепкина), а затем в школе №. 58 на улице Мархлевского, где заканчивали девятый класс (тогда среднее образование было девятилетним). С детства воспитанный в духе спортивности, я и в школе постоянно играл в баскетбол, ручной мяч, итальянскую лапту (игра, похожая на волейбол), салочки, занимался легкой атлетикой, гимнастикой… Теперь я понимаю, что мне очень многое дала для освоения финтов в футболе постоянная игра в салочки, поскольку для успеха в ней надо быть ловким, быстрым, координированным, уметь мгновенно менять направление движения, резко тормозить, делать рывки с ускорением…
В то время каждый выпускник школы помимо среднего образования получал и профессию. Наша школа на улице Мархлевского была с химическим уклоном, вот почему, закончив ее в 1927 году, я получил еще и специальность химика-лаборанта.
Страна, однако, в то время переживала нелегкие времена и на работу было устроиться не так-то просто. Меня поставили на учет на бирже труда в Рахмановском переулке, после чего я стал получать пособие по безработице – 15 рублей 50 копеек. Деньги, скажу вам, по тем временам для молодого человека немалые. Во всяком случае, 15 рублей я отдавал матери, а на оставшиеся 50 копеек мог покупать себе семечки, билет в кино. Регулярно приходил на биржу труда отмечаться. При ней, кстати, были образованы так называемые коллективы безработных, которые своим членам подыскивали временную работу. Я, например, в течение месяца занимался зимой расчисткой железнодорожных путей от снега на Ржевской дороге, был подсобным у электрика на «Трехгорной мануфактуре»…
В мае 1928 года, видя, что химиком-лаборантом мне так и не удается устроиться, я поступил в техникум землеустройства имени М. И. Калинина, располагавшийся на улице Герцена, и закончил его экстерном в феврале 1930-го. Запомнился мне эпизод, связанный с подготовкой к выпускному вечеру. Два моих друга по курсу, Андрей Алябьев и Анатолий Мареев, страстные поклонники поэзии Маяковского, задумали пригласить его к нам на торжество. Они рассказывали, как пришли к нему домой в нынешний проезд Серова у Политехнического музея, Маяковский сам открыл им дверь, но выступить, к сожалению, из-за занятости отказался.
Все это время я, естественно, не порывал ни с футболом, ни с хоккеем.
Путь в «Динамо»
С 18 лет я уже выступал за первую хоккейную команду «Совторгслужащих», а спустя год меня включили во вторую сборную Москвы, которая сумела обыграть в товарищеском матче первую сборную Ленинграда.
Среди ленинградцев вообще было немало прекрасных хоккеистов. Мне очень нравился их почти двухметровый нападающий Матвей Колотушкин, но особенно – центрфорвард Борис Карнеев, которому я и старался подражать. У него была низкая посадка.
Вел он мяч на расстоянии метра перед собой. Это позволяло ему держать в поле зрения партнеров и соперников и уверенно контролировать мяч. Играл он просто, но расчетливо, обладал сильным прицельным ударом.
Примерно в это же время я стал выступать и за первую футбольную команду «Совторгслужащих».
Тут надо оговориться, что за футбольными матчами лучших команд столицы я стал наблюдать со знанием дела с 15 лет. Случилась такая история. Очередная реорганизация нашего клуба затянулась настолько, что зимой 1925/26 года мы отказались от участия в чемпионате Москвы. Группе игроков, в том числе и мне, предложили временно поиграть за «Динамо», и мы с радостью согласились. Выступал я довольно успешно за третью команду. Уже тогда динамовский клуб произвел на меня впечатление своей организованностью и солидностью. Настало лето. По привычке я продолжал приходить на стадион «Динамо», который располагался тогда в Орлово-Давыдовском переулке, и с интересом наблюдал за выступлениями футболистов этого общества, потихоньку болея за них. Среди тогдашних динамовцев было немало известных: вратарь Федор Чулков, центральный полузащитник Иван Артемьев, молодой, но уже входящий в славу нападающий Сергей Иванов, быстрый правый крайний Александр Борисов…
С Александром Прокофьевичем Борисовым, по чьему эскизу создана эмблема общества «Динамо», мы впоследствии познакомились довольно близко. Он стал известным архитектором, в пятидесятые годы переехал в Кишинев, где по его проектам было построено немало зданий. Когда я вместе с московским «Динамо» приезжал в Кишинев, Борисов неизменно навещал меня, и наши с ним беседы, не только на футбольные темы, затягивались надолго.
Среди других московских игроков на меня в то время наибольшее впечатление производили Петр Исаков, братья Владимир и Константин Блинковы, Александр Холин, Казимир Малахов… Все они были футболисты техничные, умные, отличавшиеся точностью в передачах и ударах. Мне запомнилось, как на «Унионе» в 1923 году вратаря нашей первой футбольной команды Бориса Баклашова тренировал по его просьбе нападающий Петр Исаков, игравший тогда за «Красную Пресню». Вот кто действительно мастерски, словно по заказу, наносил удары по воротам – Баклашов трудился в поте лица.
Наблюдая за– игрой тогдашних своих кумиров, я, естественно, старался перенимать у них все лучшее.
Скромное поведение, простота в игре, умение дать точный и своевременный пас, неплохая техника, некоторое, я бы даже сказал, остроумие в игре дали мне возможность за три года пройти путь от четвертой до первой команды «Совторгслужащих».
Закончив в феврале 1930 года землеустроительный техникум, я получил направление на работу в Уральскую область. Прибыл в Свердловск, а там получил назначение в Челябинский округ (понятно, что здесь я пользуюсь терминами административного деления того времени). Мне с выпускником ленинградского техникума Николаем Громовым предложили на выбор любой район. По названию нас привлек Ялано-Катайский. Отправили нас в его центр – село Сафакулево. Там мы вошли в состав землеустроительной партии.
Были мы все молоды, жили, как тогда было принято, коммуной, дружно, трезво и весело. Попал я в деревню, можно сказать, в историческое время – наступил как раз период сплошной коллективизации сельского хозяйства. Землеустроительной партии отводилась в этом деле важная роль. Мне и моим товарищам часто приходилось выступать перед крестьянами, разъясняя им преимущества коллективного ведения хозяйства. Несли мы, хотя это наверняка громко сказано, и культуру в массы. Ставили, помню, спектакль Островского «Свои люди – сочтемся» (я играл роль стряпчего) и показывали его местным жителям. Основная же наша задача состояла в распределении земли между колхозами. Целые дни проводили в поле, занимаясь, говоря профессиональным языком, землеуказанием. Работа, конечно, не из легких. Наиболее сложным делом было выделить и нарезать землю вновь создавшимся совхозам– «Еланскому» (площадью около 100 000 гектаров, причем не сплошь, а участками) и «Овцеводу».
Когда я ехал на Урал, то несколько наивно представлял себе свою жизнь там. Думал, буду летом трудиться на природе, на свежем воздухе, а зимой, когда придет черед камеральным работам в городе, играть в хоккей. Но жил я в деревне. Свежего воздуха здесь действительно хоть отбавляй, и работы много. А вот с мечтами о занятиях спортом пришлось распрощаться. Находились мы в ста километрах от Челябинска, и специально ездить туда – не то что играть, а даже посмотреть, как играют другие, – мне, конечно, было некогда. Ребята из нашей землеустроительной партии хотя и были молоды, но к спорту относились равнодушно, а увлечь их я не смог. Когда им говорил, что я игрок сборной Москвы по хоккею, они смотрели на меня с недоверием, всем своим видом показывая – ври, мол, парень, да знай меру. Другое дело стрельба. Тогда ею вся молодежь увлекалась. В магазинах, помню, малокалиберные винтовки продавались, и почти каждый из нас ее приобрел. Соревновались друг с другом в меткости стрельбы без конца.

Якушин Михаил Иосифович - Вечная тайна футбола -> вторая страница книги


Нам хотелось бы, чтобы деловая книга Вечная тайна футбола автора Якушин Михаил Иосифович понравилась бы вам!
Если так окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Вечная тайна футбола своим друзьям, установив у себя гиперссылку на эту страницу с произведением: Якушин Михаил Иосифович - Вечная тайна футбола.
Ключевые слова страницы: Вечная тайна футбола; Якушин Михаил Иосифович, скачать, бесплатно, читать, книга, онлайн, ДЕЛОВОЙ
научные статьи:   этнические потенициалы русских, американцев, украинцев и др. народов мира    циклы и пути национализма, патриотизма и сепаратизма    реальная дружба - это взаимопомощь    чему должна учить школа    принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам   

А - П

П - Я